|
Мы работаем совместно. Да, мы спорим, но делаем это мирно и ради блага нашего города и его обитателей.
– А как насчет землян? – выкрикивает кто-то.
– Я не вижу здесь землян, – отвечает она. – У нас о них разные мнения, но их здесь нет. Они нас не травмировали. Мы травмировали друг друга. И какой в этом смысл?
Она обводит всех взглядом, смотрит людям в глаза – и некоторые опускают головы.
– Да, – повторяет она, – у нас есть разногласия. И да, нам надо обсуждать эти разногласия. Такова традиция. И мы так и сделаем. Но не здесь и не сейчас. У вас есть работа. Идите и займитесь ею. Работайте усердно и качественно. Сейчас весна, а весна коротка. Не тратьте времени даром.
Она еще раз гневно осматривается.
– Покажитесь медикам, если нужна помощь, – добавляет она. – А остальные собирайтесь в свои рабочие команды, завтракайте и беритесь за работу. Если вы спорите, делайте это мирно. У вас будет возможность высказаться и все вас уважительно выслушают. Шевелитесь!
Она слезает с царицы и благодарит ее. Терпкий запах «Внимание!» распространяется по воздуху. Большая часть стекловаров остаются на местах и бдят. Одна семья направляется к клинике, поддерживая хромающих человеков, а еще одна заходит в столовую. Тихо переговариваясь и ворча, человеки разных поколений начинают расходиться, хотя как минимум дважды кто-то из стекловаров быстро встает между парой злых человеков, издавая резкий треск, значение которого перевода не требует.
Хаус присвистывает:
– Потрясающая работа! Хочу их к себе в армию!
– А я говорил, что они опасны, – говорит Поллукс.
Зайвон молча идет к кому-то из членов рабочей группы, к которой он присоединился.
– Ты с нами? – окликает его Поллукс.
Зайвон останавливается и несколько секунд не двигается. Поллуксу не видно его лица: там стремительно сменяются эмоции, завершаясь невеселой улыбкой.
– Да. Рассчитывай на меня.
Теперь уже быстро улыбается Поллукс, а потом поворачивается к Хаусу:
– Почему ты вызвался лететь в Лаврентию?
– Ты мне сказал.
– Я не говорил!
– Нет, говорил. А я ответил, что и так лечу.
– Не было такого.
– Ну а я рад, что слетал.
Поллукс раздраженно сжимает зубы. Он считает, что Хаус лжет. Я такой реакции не мог предсказать.
– Я рад, что слетал, – повторяет Хаус, – пусть все и обернулось плохо. И я буду рядом, чтобы защищать тебя от жуков. Но мне надо узнать о них побольше. Пойду искать Каролу, чтобы с ними поговорить.
Он уходит на площадь, где человеки собираются и группируются под присмотром стекловаров, оставив слепого Поллукса злиться в одиночестве. Царицы постановили, что в каждую рабочую группу должен будет войти как минимум один стекловар. Тем не менее я знаю как цариц, так и их работников и основных, и хотя работники и основные повинуются своим царицам, у них неодинаковое отношение к землянам, не говоря уже о чужих царицах. Они способны будут обеспечить мир только в том случае, если останутся едины. На одного стекловара приходится пять с лишним человек.
Сеть молчит, а вот ритмичные помехи остаются. Я пытаюсь отследить обсуждение техников, когда они выходят из тесной мастерской и оказываются рядом с каким-нибудь стволом. Они говорят, что ничего не получается. Я не понимаю деталей – только то, что сеть имеет много частей, которые способны работать независимо друг от друга, и с помощью одной части они могут проверить функционирование всей системы. Однако когда они включают эту часть, она каким-то образом отключается. Ядро работу продолжает, но у них нет к нему доступа. |