Изменить размер шрифта - +
Страх передается от корня к корню – такой едкий, что подавляет микоризу.

С помощью спокойных корней ствола, находящегося на большом расстоянии, я напоминаю себе, что такой газ горит при низкой температуре, так что не должен быть таким же контагиозным, как от сгорания древесины. Огонь кружится на ветру, словно танцор, и касается веревочной пальмы. Старые сухие останки какой-то лозы, почти рассыпавшиеся пылью, вспыхивают – и моментально сгорают. Веревочная пальма стонет от боли.

Горящий газ продолжает лететь с болота, приближается. Я готовлюсь отсечь корень, если загорюсь.

Облако огня проходит через меня. Это больно: оно жжется, как слишком яркое солнце, но летит дальше. Я не загорелся. Оно пролетело слишком быстро, чтобы серьезно навредить, хоть это было странно и страшно. Я спокойно сообщаю об этом другим растениям, чтобы у них было больше информации, но это их совершенно не успокаивает. Позади меня мертвая крапива, сухая и маслянистая, загорается, мгновенно превращаясь в крошечный костер, съеживается и разбрасывает искры. Они попадают на большую живую крапиву, и та ноет.

Однако искры гаснут, оставляя после себя запах сгоревших листьев. Облако газа догорело.

– Огонь атакует! – ноет крапива.

– Но ты жива, – напоминает ей растущий рядом кароб.

– Жива, – соглашается она.

– Тогда не жалуйся. Огонь прошел сквозь Стивленда, а он не жаловался.

– Стивленд большой, сильный.

– Стивленд самый большой и могучий из всего живого, – заявляет кароб. – И Стивленд отважный. Он видел водяного бога. Ты бы посмела на него смотреть?

По моим корням пролетает несколько мыслей, но ни одну из них я не оглашаю. Во-первых, это ведь маленькое женское дерево кароба, часть колонии, которую мы здесь высадили, – однако оно почти так же агрессивно, как мужское. Возможно, у него есть амбиции.

Во-вторых, я все-таки жаловался. Я сказал, что огонь жжется.

В-третьих, я не видел водяного бога. Я видел океан, в котором он живет, – да и то через сеть, а не собственными глазами. Картина, полученная из вторых рук, заставляла испытывать трепет и смирение: вся эта масса беспокойной воды. Как прибрежным растениям удается сохранять разум в постоянном присутствии бескрайнего океана?

В-четвертых, может, я и самое большое и могучее существо в этой долине, но в данной ситуации я беспомощен, как мох.

И наконец, я не верю, что крапива достаточно разумна, чтобы понять, что ей только что сказали.

Крапива говорит:

– Стивленд видеть бог?

– Да. Водяной бог живет в море, – отвечаю я. – Это озеро воды, во много-много раз больше нашей долины, во много раз больше равнин, больше и глубже, чем высота гор. Это – огромное жилище, подобающее большому богу. Надеюсь, твои повреждения невелики и ты быстро восстановишься. Я попрошу моих животных-служителей помочь нам с этим огнем.

Я отправляю ей через корни немного аденозинтрифосфата. Скорее из всего сказанного она поняла считаные слова помимо «бог» и «большой». «Водяной бог большой». Моя речь предназначалась подслушивающим, которые могли впечатлиться сильнее. Крапива воспримет богатое энергией соединение как благосклонный подарок. С этой небольшой помощью она за день восстановится после столь незначительной травмы. Я использую крапиву как растение-страж, которое меня защищает. Это – мое растение-служитель, и я должен ей помочь.

Если бы лес был суше, не так напитан весенней влагой, или если бы ветер был слабее, или газа было больше, мы могли бы сгореть – все мы.

Второе возгорание тоже потухло, не причинив особого вреда. Итого за этот вечер произошло уже два возгорания. А ведь болото находилось здесь многие века без такого количества огня.

Быстрый переход