Он о нас заботился. Будет ли это делать кто-то другой?

Мне надо бы отдыхать, но мне слишком многое необходимо обдумать. Я знаю, как помочь Борее и Зефире, но мне положено говорить только тогда, когда ко мне обращаются. Они предпочитают, чтобы я молчал, когда им так удобнее, так что я предпочту молчать и тогда, когда им от этого неудобно. Они научили меня быть жестоким.

Мои верхние листья зудят от жажды, но завтра будет дождь.

Наконец-то.

* * *

Сразу после рассвета – приглушенного облаками, но достаточно яркого, чтобы дарить энергию, – Зефира говорит: «Помоги мне, Левант! Ты умеешь использовать свой чип! Скажи мне как!» Она отправляет мне порцию этилена, которая повреждает несколько корешков, подчеркивая, что это приказ. Я не содрогаюсь.

«Да, помоги!» – требует Борея.

«Я чувствую нечто странное, – говорит кароб. – Расскажи про это».

«Иногда у людей бывают проблемы с чипами, – объясняю я. За ночь я составил план. Мстительный, признаю. – Я сейчас поищу, что можно сделать. Человеческую систему понять трудно, а у меня энергия ограничена».

«Ты помнишь, как получил чип. Тот, что тебе дал Мерло! – настаивает Зефира. – Что ты тогда делал?»

«Я потерял тот корень. Если чип тебя беспокоит, значит, его установили успешно, а не так, как в первый раз с Мерло. Это – хорошая новость. – Я даю ей и Борее время над этим подумать, а потом добавляю: – Я посмотрю, что можно узнать, чтобы тебе помочь».

«И побыстрее!»

Зефира отправляет еще этилена, как будто это кому-то из нас поможет.

С Мира, как всегда, приходит утреннее послание, в котором говорится про новый город: теперь их станет три. Кому-то надо ответить, а в Институте Мира есть только одна сущность – это я. Вот только у меня нет авторизации.

«Расскажите мне про вашу жизнь и судьбу».

Что я могу сказать?

Без Роберта здание, оборудование и ремонтные роботы смогут долго работать в автоматическом режиме. Я могу управлять частью функций без него, даже некоторыми механизмами. Поскольку сам директор отсутствует, никто этого не заметит. Но полив я включить не могу.

Как я уже выяснил, Борея и Зефира вообще ничего не смогут делать – они будут ограничены маленькой искусственной бамбуковой сетью. Я все утро ищу способ подключить их к большой сети – на тот случай, если у меня вдруг появится такое желание – или отрезать их, если понадобится. Мне нужна авторизация, которую имел Роберт – и которой нет у Белухи как у датчика влажности почвы. Могу ли я выдать себя за Роберта? Нет. У меня есть всего один допуск, который позволяет только смотреть архивные файлы. Однако мне можно включать новых пользователей в нашу маленькую искусственную сеть. У меня есть кое-какая власть – больше, чем у Бореи и Зефиры, но меньше, чем у человека.

Я ищу в сети новости и Роберта. Могу найти только то, что дозволяет революция. Окраины большого города, называющегося Парижем, горят – и, несомненно, люди там страдают. Дым относит за запад, а не в нашу сторону. Зато я ощущаю ветры, несущие дожди с моря. Происходящее за морем так далеко прилететь не может, однако люди сражаются и умирают во многих местах. Их сеть не способна делиться болью так, как это делают наши корни. Это меня радует. Такое количество боли задушило бы мои корни, словно наводнение. И в этом море боли где-то находится Роберт.

«Нам следует быть бдительными, ибо по своей природе они строптивы и разрушительны».

Я тянул достаточно. Они не догадываются, что я их наказываю, так что на самом деле это не наказание.