Роберт доедает плод, встает и уходит, забрав с собой мои семена: их институт продаст.

Следует ли мне радоваться так же, как радуется он? Или пугаться? Очень многое может пойти не так, и тогда мне будет больно.

Эмоции Бореи настолько сильны, что их невозможно опознать. «Я получу чип!»

Если получит, то, может, позволит мне расти. Наконец-то.

Зефира в ярости. Нет, испугана. «Повреждения? Левант, что это значит?»

«Возможно, как то, что сделал Мерло. Я точно не знаю, что именно он сделал. Он записей не оставил, а мой корень с этими воспоминаниями отсутствует». Она прекрасно помнит, как это получилось. Стараясь их успокоить, я добавляю: «Вы обе всегда хотели иметь чипы».

«Узнай больше», – приказывает Зефира.

После этого они обе снова меня игнорируют.

Я тщательно все обдумываю – и в итоге предвижу только катастрофу. Импланты Роберта могут не прижиться, как это было с чипами от Мерло. Разочаровавшись, Зефира и Борея могут наказать меня.

Если Роберт вживит еще один чип мне, как я буду функционировать? Не потеряю ли я свой контакт с сетью? Тогда я стану бесполезен для Зефиры и Бореи, и они смогут меня уничтожить.

Если чипы встанут успешно, они тоже меня уничтожат. А если им удастся также получить доступ к человеческой сети, я стану им не нужен. Зефира убьет меня: очень медленно, болезненно и с наслаждением.

«Пусть мои старые корни ощутят радость, узнав, что я расширил наш ареал».

Если бы я смог отправить послание Стивленд, она выслушала бы его с грустью.

* * *

На следующее утро Роберт опускается на колени у главного ствола Бореи с небольшим ножом. Она переполнена соками от возбуждения. Зефира привядает от страха. Я зачитал им все подробности эксперимента, включая размер импланта. Возможно, Зефира не знает, что такое микрометр или золото. Я мог бы объяснить, но не стал. Пусть она будет тупой.

«Он режет… – говорит Борея. А потом: – Неглубоко. Маленький».

В соответствии с приказом Зефиры я не стал предупреждать главный кароб, а зрения у него нет, так что он может не понять, что затем Роберт ставит имплант ему. Кароб может принять его за осу, откладывающую яйца. Конскохвостое дерево, конечно же, не реагирует. Ее внимание привлечет разве что удар молнии.

Затем Роберт идет ко мне. Я тревожусь не меньше Зефиры, но меня пугает не боль. По случайности он выбирает не тот ствол, где уже стоит чип. Он делает разрез: рана незначительная и почти безболезненная. Фиппокот и то сильнее бы царапнул. Он вводит в меня крошечный золотой чип с идущей вверх проволочкой, антенной, и закрывает все гелем, который использовал и раньше – сладким от питательных веществ для ускоренного заживления.

И наконец, Зефира. Она резко втягивает всю воду и питательные вещества у своих корней в таком объеме, что повреждает окружающий ее мицелий. Роберт передает все, что видит, для записи эксперимента, и я за всем этим наблюдаю. На самом деле я даже делюсь со всеми, включая Зефиру, которой, возможно, это видеть и не хочется.