После столь бесцеремонной встречи мы двинулись по грунтовой дороге к тому, что они называли городом. Я все еще был разочарован тем, что все население не выбежало нас встречать. Я отслеживал каналы остальных членов группы, убеждаясь в том, что их взгляды и приборы все регистрировали: состояние почвы, облака, рассеянные по синему небу, и все чудеса, большие и малые, лежащие между ними. Они переговаривались друг с другом, спеша делиться своими наблюдениями.

Поллукс шествовал на шаг впереди меня, напряженный и мрачный. Животное Царап следовало за нами на небольшом расстоянии. Поллуксу будет сложно восстановить всю картину по потоку впечатлений. Тем не менее он отправил сообщение: «Какие опасности вы видите? Докладывайте!» В ответ ему пришел ворох картинок и мыслей, которые даже я не смог бы интерпретировать.

«Всем держаться вместе!» – приказал он.

Однако наша команда и так оставалась сплоченной группой.

Хаус продолжал разговаривать с Хосе – вернее, они весело обменивались знаками. Девушка с татуировкой, Голубка, безостановочно болтала с Каролой, которая шла на шаг позади меня, в двух шагах позади Поллукса. У Голубки была забинтовала кисть. Похоже, она потеряла часть пальца – из-за чего? Я указал на это Поллуксу, стараясь найти еще что-нибудь пугающее. Но я и сам тревожился. Пальца можно лишиться по множеству причин: несчастный случай, болезнь, межличностный конфликт…

Фермер Блас задержался, чтобы подхватить с обочины небольшого зеленого зверька вроде кошки или кролика, и наши зоологи ринулись на него посмотреть. Артур был все так же общителен и старался говорить медленно, но это не особо мне помогало – и совсем не помогало Поллуксу.

– Здесь мы растим что-то, а там что-то, а эти деревья что-то что-то, но зима, так что мы что-то что-то что-то. А сегодня мы что-то что-то что-то. Надеюсь, вы что-то. А вот и еще люди что-то-что-то привет.

«Ограниченность словаря сводит наше общение к детскости, которое, несомненно, будет перерастать во взрослость, и тем приятнее станет взаимное понимание».

«Он описывает их фермерские практики, – сообщил я Поллуксу. – Только не знаю, почему он носит ожерелье из когтей».

Он не откликнулся. Артур перевел взгляд с меня на него и чуть прищурился. Поллукс покраснел, и дыхание у него стало частым и поверхностным. Он почти ни на что не реагировал.

Я его подтолкнул:

– Смотри, еще туземцы.

Это определенно должно было вызвать у него срыв.

Десятка два людей с немалым количеством насекомо-животных дожидались нас у края грунтовой дороги между полями. Животные ревели, люди махали руками и приветственно кричали. Я поискал взглядом оружие, но увидел только сельскохозяйственные инструменты. Впрочем, ими тоже можно нанести ущерб, так что я транслировал эту мысль Поллуксу. Я отметил, что мужчин больше, чем женщин, а детей вообще нет. Я передал Поллуксу: ситуация может быть слишком опасной для детей. И этих насекомых было множество. Наша группа начала разделяться – возможно, назло ему. Когда мы подошли ближе ко второй группе встречающих, я унюхал цветы, хотя их и не видно было.

А вот что я увидел – так это нечто вроде птеродактилей в небе. Они пикировали и трубили нам, а некоторые туземцы трубили им в ответ. Гигантский многолапый паук перебежал от одного куста к другому. Далеко за полем приостановилось несколько крабов ростом с человека – вроде бы посмотрели на нас, но никого это не заинтересовало. С деревьев свисали зеленые лохмотья, пара голубоватых шаров с иглами – существа? – плыли по ветру. Я указывал на них, и Артур говорил мне их названия, тщательно их выговаривая: летучая мышь, паук, олений краб, ленточник, кактус…

«Тревожаще знакомые даже по названиям, но завлекательно чуждые и не всегда красивые»…

Один из зоологов встал на колени, чтобы рассмотреть паука, но какой-то туземец быстро утянул его назад: явно от опасности.