— Д-да… мы пообедали. — Барбаре не сразу удалось совладать с собой. — Чизбургер, жареная картошка и диетическая кола в непрезентабельной забегаловке.

— Ясно. Тогда план с обольщением я приберегу для Джанис. Ей как раз нужно немного набрать веса в нашем предприятии.

— Счастливица Джанис, — сухо произнесла Барбара. — А как ты сама — рассчитываешь поставить на колени Чарлза Стивенсона?

— Я ворошу их грязное белье и уже кое-что откопала.

— Будь осторожна. Они тоже следят за нами чуть не с рождения.

Барбара знала, что говорит. В ее сумке лежал конверт, который она нашла на коврике у себя под дверью сегодня утром. Внутри оказалась вырезка из журнала со статьей о ее матери и небольшая записка, сделанная рукой Томаса: «Каждый мнит себя стратегом, наблюдая бои со стороны. Попроси ее рассказать свою историю».

Она тут же набрала номер телефона своей матери. Но затем поступила так, как поступала в детстве: ждала, пока на том конце провода заговорят первыми. Но мать сама никогда не подходила к телефону. Всегда это был кто-нибудь другой — либо няня, либо экономка.

Барбара вышла из такси перед красивым городским особняком. На минуту остановилась и глубоко вздохнула, чтобы унять бешеное сердцебиение. Потом решительно прошла по дорожке и постучала в парадную дверь.

Ей открыла высокая сухопарая молодая женщина.

— Кто это, Луиза? — тут же раздался голос из глубины дома.

— Я Барбара Ровенталь, — сказала экономке молодая женщина и протянула вырезку из журнала. — Пожалуйста, передайте это леди Спилз и спросите, не будет ли она любезна принять меня.

— Луиза, почему ты не отвечаешь?

В конце коридора появилась мать Барбары. Несмотря на возраст и на то что она родила троих детей, эта женщина по-прежнему была ослепительно красива. И всегда будет такой. На первый взгляд миссис Спилз выглядела так же, как и на старых фотографиях, которые, будучи ребенком, Барбара вырезала из журналов и прятала в обувной коробке на дне гардероба, чтобы никто их там не нашел.

Когда она подросла, то поняла, что ее романтические фантазии относительно ухода матери не имеют ничего общего с действительностью. Она перестала звонить, больше не надеясь услышать родной голос и обещание скоро навестить ее. Перестала собирать фотографии. И устроила погребальный костер из содержимого обувной коробки. Жизнь продолжалась.

Но Томас уверил ее, что у этой истории есть и другая сторона.

Глаза матери сужались по мере того, как она узнавала неожиданную гостью.

— Это Барбара Ровенталь, — повторила экономка, обращаясь к хозяйке дома.

— Барбара? — Знакомый голос звучал мягко. — Это действительно ты?

— Кое-кто — мой друг — прислал мне вырезку. — Барбара старалась сдерживать эмоции. — И мне бы хотелось знать, правда ли то, что ты сказала. О своих ошибках. О том, что жалеешь…

— О, моя дорогая девочка! — Миссис Спилз не стала ждать, пока Барбара закончит говорить, и схватила ее за руки. — Я почти перестала надеяться. Думала, ты уже никогда не придешь.

11

— Как дела? — Барбара огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Томаса в толпе слушающих выступление Лиз. — Где мистер Челси?

— Я думала, он с тобой, — удивленно приподняла брови Соня.

— Но я… — Мисс Ровенталь замолчала. Она поняла, что Томас решил не ехать в больницу и занялся неотложными делами в банке, поскольку был уверен, что Барбара поедет в это время к своей матери.