Я почувствовал, что моя воля взяла верх. Я продержусь, несомненно. Я никогда еще не выказывал такой силы духа, такой решимости, такого исступления…

Я всегда считал себя хрупким, слишком снисходительным к самому себе, почти слабым, но теперь открыл в себе новую для меня силу, это было удивительное чувство… необыкновенно приятное.

Гордость заставила меня на мгновение посмотреть вниз, чтобы подразнить свою боязнь высоты, бросить ей вызов, мне хотелось избавиться от неприятного ощущения в желудке.

Под моими ногами было двадцать или тридцать метров пустоты, но я был так тверд в своем решении, что не почувствовал страха.

В этот момент я понял, что в жизни больше ничто не остановит меня: ни менеджер или деспотичный агент, ни мои страхи или сомнения, никакие колебания или неуверенность, ни опасения насчет мнения других людей. Отныне ничто не сможет мне помешать делать то, что я хочу.

Кабина приближалась к самой высокой опоре. Здесь мы достигнем максимальной высоты, и остаток пути пройдет горизонтально, что должно будет немного облегчить нагрузку на мои руки.

Но когда кабина проходила мимо опоры, ее основательно тряхнуло, и мое тело ответило на эту встряску, усилив ее подобно маятнику, удвоив напряжение в руках. Боль стала невыносимой.

Держись! Надо держаться! У тебя нет выбора!

Мне удалось перетерпеть боль, но я почувствовал, что мои пальцы начинают соскальзывать от возросшего напряжения. Они скользили, и я абсолютно ничего не мог с этим сделать.

Когда они потеряли контакт с холодным металлом, я почувствовал, как меня увлекает вниз, и услышал собственный вопль, в то время как мое беспомощное тело падало в пустоту подобно безвольной марионетке.

Время словно растянулось, и падение показалось мне бесконечным. Единственное, о чем я подумал: каким образом я ударюсь о поверхность воды? От этого зависела моя жизнь. С такой высоты и на такой скорости вода будет для меня твердой, как бетон. Мне кое-как удалось выпрямиться в воздухе, и когда мои ноги жестко ударились о воду, я почувствовал этот удар всем позвоночником, а потом…

Больше ничего.

Полная темнота.

Пронизывающий холод.

Вода в ушах, в носу, в глазах.

Оглушительная тишина, поглотившая меня без остатка.

Мое ослабевшее тело без конца погружается в бездну – в бездну, которая не кончается.

Ощущение густой тины, клейкой и неприятной, которая принимает меня, поглощает и пытается удержать в своих липких складках.

Я попытался высвободиться, сделал энергичное усилие, задействовал руки и ноги, чтобы вырваться и попробовать подняться на поверхность. Но вверх ли я двигался? Не было никаких ориентиров. Ничего. Просто наудачу. Или интуитивно.

Затем у меня возникло ощущение бесконечного подъема, безнадежного сражения с миллиардами кубометров воды и катастрофической нехваткой кислорода, но я яростно желал выбраться и выжить.

И в конце концов волшебным образом я оказался на поверхности; когда свежий воздух стремительно наполнил мои легкие, я почувствовал что-то близкое к полному счастью.

Я был спасен. Посреди пролива, но спасен.

Мне, разумеется, нужно было добраться до берега, но я чувствовал в себе необходимые силы, теперь я это знал. Так что я позволил себе отдышаться, наслаждаясь этой чудесной возможностью дышать, опьянением от того, что жив.

Огни Манхэттена сверкали, как миллионы светлячков на краю воды. Отдаленная перекличка сирен возвещала о бьющей ключом, бурной жизни мегаполиса. Это был самый прекрасный город на свете.

Вдруг я услышал звук мотора «Зодиака» и увидел, как лодка движется в моем направлении.

Видимо, у Анны возникли угрызения совести, когда ей пришлось наблюдать, как я падаю с канатной дороги.