Она смотрела на меня, явно ожидая моей реакции.

Нечего сказать, попал я в переделку…

Я выпил глоток воды.

– Я подумаю.

– Быть свободным – значит действовать по собственному выбору, а не на основании того, что говорят или делают другие.

Она замолчала, и я задумчиво покачал головой.

Я вспомнил об обещании, которое дал себе сегодня утром: не принимать поспешных решений, когда на меня давят извне.

Я встал и начал расхаживать вдоль оконных проемов; мне нужно было прислушаться к сигналам моего тела.

Что я ощутил при мысли о том, чтобы все прекратить?

Не слишком очевидно… Нечто вроде пустоты в животе. Было ли это приятно?.. Едва ли.

Я сделал глубокий вдох, чтобы изменить внутреннее состояние.

Что я почувствовал, когда задумался о продолжении работы?..

Моя грудная клетка и живот словно напряглись в этот момент, но напряжение не было нервным, как при стрессе или волнении, нет, скорее, оно напоминало подготовку мускул к действию.

Мое тело знало, что я должен делать.

Я повернулся к Анне.

– Хорошо… – сказал я ей.

Зазвонил телефон, на этот раз мой.

Это был Билл Кримсон.

– Секунду, – извинился я перед Анной, – это мой агент. Мне надо ответить, это важно.

– Без проблем.

– Алло, Билл?

– Тим, я постараюсь быть предельно ясным, – начал он своим хриплым голосом. – Я устроил тебе интервью у Опры, и, раз уж ты ни разу не был на телевидении, я расшибся в лепешку, чтобы срочно организовать для тебя медиатренинг с лучшим коучем в Нью-Йорке. А ты что творишь?! «Абонент не доступен»! Ты договариваешься о встрече, потом отменяешь ее, потом снова договариваешься… при этом оставаясь все время «вне зоны действия» и…

– Но…

– Заткнись! И тут Опра отзывает приглашение. Я выворачиваюсь наизнанку, звоню черт знает сколько раз, пока наконец мне не удается поговорить с режиссером, чтобы выяснить, что случилось, и договориться по новой, и что же я узнаю? Вмешалось ФБР, дав понять, что не стоит тебя приглашать… Что это еще за бред?! Короче, я не знаю, чем ты занимаешься в свободное от романов время, и не хочу этого знать, я не знаю, что ты натворил, почему тебя преследует ФБР, но я точно знаю, что больше не хочу о тебе слышать. Никогда! Ты понял меня? Никогда! Все кончено!

И он повесил трубку, кипя от гнева.

Я просто остолбенел от изумления.

21

Анна толкнула дверь кабинета, где должны были ждать Гленн и Роберт. Та со скрипом открылась.

В кабинете находился только Гленн; в этой маленькой комнатушке без единого окна стоял затхлый воздух и невыносимая жара. Гленн сидел на офисном стуле перед компьютером с пожелтевшей от въевшейся грязи клавиатурой.

– Вы видели Тимоти? – спросила Анна.

Гленн повернулся на стуле и посмотрел на нее:

– Да, и слышал тоже. Как и все по крайней мере на шести этажах.

Анна закрыла за собой дверь и прислонилась к стене.

– Его можно понять. Если позволите, то, что вы сделали, не просто возмутительно, но вдобавок не слишком умно. Нет, честно, чего вы ожидали? Что он поблагодарит вас за то, что вы опорочили его перед Опрой?

Гленн откинулся назад, и спинка стула накренилась.