Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл слов, которые я только что услышал. Я открыл глаза: в этот момент поезд остановился на станции «Саут-Ферри»! Я сел на линию, идущую в противоположном направлении, на юг! Я вскочил с места и едва успел выбежать из вагона в тот момент, когда двери уже закрывались.

Оказавшись на платформе, я снова увидел бабушку и внука.

– А далеко до Стейтен-Айленда? – спросил мальчик.

– Нет, минут тридцать.

– Мы увидим статую Свободы?

– Да, будем проходить мимо.

– Честно, бабуля? Честно? – В голосе ребенка звучал трогательный энтузиазм.

Едва я их обогнал, как у меня вдруг возникло желание тоже отправиться на Стейтен-Айленд, покинуть бетонный город, вдохнуть свежего воздуха и погулять по пляжу, ни о чем не думая… У меня больше не было никаких обязательств, я мог свободно следовать своим желаниям…

Ждать парома не пришлось: он уже стоял у пристани. Во время переправы я перекусил прямо на палубе, опершись на ограждение и вдыхая полной грудью ветер и соленую водяную пыль. Уже будучи на острове, я воспользовался железнодорожной линией, чтобы добраться до Донган-Хиллз, затем прошел пешком по Сивью-авеню, приятной улице с прекрасными просторными домами. После Манхэттена я чувствовал себя здесь как на другой планете. Через двадцать минут я уже был на Мидленд-бич.

Огромный местный пляж протянулся под неспокойным небом до самого горизонта. Вокруг не было ни души, никто не отваживался прогуливаться здесь, пока зима все еще не желала сдавать свои позиции. Лишь несколько чаек приветствовали меня пронзительными криками. Ветер приятно пах океаном и свободой.

Я разулся, бросил ботинки в траву, закатал брюки и пошел босиком по белому прохладному песку.

Я шагал километр за километром по краю воды, забыв о времени, забыв обо всем на свете, позволив пахнувшим йодом брызгам хлестать меня по лицу, а небольшим волнам – умирать у моих ног, оставляя на песке следы пены.

Когда изнутри терзают сомнения, самое мудрое – поверить. Поверить в жизнь, в самого себя, в собственную звезду… Тревоги служат лишь для того, чтобы преградить доступ к нашим ресурсам, разрушить здоровье и сделать нас самих невыносимыми для других людей. Вера в себя является краеугольным камнем нашего равновесия, наших сил и способности воспрянуть духом. Даже тогда, когда все кажется беспросветным, когда не видно выхода, а будущее представляется таким же мрачным, как ноябрьское небо.

Я был погружен в свои мысли, когда зазвонил телефон. На долю секунды у меня промелькнула надежда, что мои позитивные мысли подкрепит хорошая новость, но нет, звонок был от Линн.

– У меня куча инфы, – поспешила сообщить она вместо приветствия.

– Замечательно.

Я не собирался говорить Линн сейчас, что ее информация мне больше не нужна. И, кроме того, мне было любопытно узнать, чем закончится эта история.

– Скажи мне, что тебе известно о проблемах Амазонии, чтобы я просто дополнила твои сведения теми, что смогла найти?

– Что мне известно? Ну… как всем, что там назревает катастрофа. Амазонские леса уничтожают с огромной скоростью главным образом для того, чтобы заниматься на освободившихся землях сельским хозяйством, разведением скота и выращиванием сои; исчезновение деревьев влечет сокращение количества осадков, а это, в свою очередь, убивает другие деревья, и поэтому юг Амазонии постепенно превращается в саванну. По мнению ученых, достаточно уничтожить двадцать процентов леса, чтобы потерять и оставшуюся часть. Что еще? Что это будет катастрофа, потому что деревья содержат углерод, который они выбрасывают в атмосферу в виде углекислого газа при сжигании их после вырубки или даже просто при гниении.