– Я буду овощное карри, – сказала Анна.

– Ну, раз уж здесь есть ньокки с рикоттой, думаю, у меня нет выбора…

– Наоборот! Предвидение будущего не мешает менять его. Обратное действие иногда возможно.

– Но… в таком случае это уже будет не будущее.

– Вспомни, что говорят квантовые физики: на уровне бесконечно малых величин мир представляет собой только потенциалы, а время в нем течет не так, как мы привыкли. И похоже, что именно проекция человеческого сознания на потенциальное событие стабилизирует его. Но это не обязательно делает его окончательным. Осознавая будущее, к которому ты готовишься, ты можешь принять решение прожить его по-другому. В этом случае ты проецируешь свое сознание на будущее, которое выбрал, и если ты искренне в него веришь, то у выбранного тобой будущего есть все шансы стать реальностью.

– Значит, достаточно просто чего-то захотеть и это обязательно случится? Существует довольно много людей, супермотивированных в разных своих начинаниях… но они терпят поражение за поражением…

– Все гораздо сложнее. Недостаточно только решить или захотеть, нужно действительно в это поверить. Не врать самому себе, не делать вид, что уверовал, иначе не сработает. Трудность в самой вере. Так что суть вопроса заключается скорее в том, что́ заставляет тебя верить или не верить в возможность реализации чего-либо. Рождается ли эта вера в нас, или она всего лишь плод восприятия уже предначертанного будущего? У меня нет на это готового ответа…

– Понимаю… И все же это довольно туманно…

– Если это то, что ты видишь, именно так и будет.

– У тебя на все есть ответ, да?

– И все-таки какое блюдо ты закажешь? – сказала она с улыбкой.

Я изучил меню от начала до конца.

– Ладно… я, пожалуй, выберу ньокки, больше меня ничего не привлекает.

Кроме того, мы также заказали два бокала красного вина, которое нам сразу же принесли.

– Ну что ж, – сказал я, – выпьем за безработных, которыми мы оба стали за последние двадцать четыре часа.

– За безработных! – подхватила Анна, чокаясь со мной. – Заметь, ты не настоящий безработный, потому что не получал зарплату.

– Конечно нет. Кстати, моя телепередача все-таки состоится, хотя у меня больше нет агента.

– Вот как?

– Да, завтра днем, в половине второго, в прямом эфире. Не рассказал тебе раньше, потому что у меня мандраж. Я стараюсь не думать об этом, но чем ближе к делу, тем страшнее, меня будто трясина какая-то засасывает. Я совершенно теряюсь, когда выступаю на публике. Так что телеви…

– Да… это забавно.

– Вовсе нет. Меня это парализует.

– Я хотела сказать, что это странно. Но что тебя смущает?

– Я не знаю… мне кажется, что все меня обсуждают, видят мои недостатки…

Анна задумчиво покачала головой.

Нам подали нашу еду, от которой шел пар.

– Выглядит аппетитно, – сказал я.

Анна не ответила.

– И пахнет замечательно, – добавил я.

Но Анна по-прежнему молчала, глядя в пустоту, погруженная в свои мысли.

Затем она посмотрела мне прямо в глаза:

– Ты хорошо ко мне относишься, Тимоти?

– Хм… да, очень.

Я не ожидал подобного вопроса.

Анна виновато на меня посмотрела и слегка ко мне наклонилась.

– Я должна тебе кое в чем признаться, – сказала она извиняющимся тоном.

Я нахмурился.

– Я бы хотела, чтобы ты узнал меня получше, и не только внешне, – добавила она.