Я понимаю его взгляд.

«Успокойся, детка».

Я никогда в жизни не была так напугана.

Динь дон. Динь дон. Динь дон.

Тобиас переводит взгляд на Маттео, его пистолет по прежнему наставлен на Андре.

– Может, откроешь?

Маттео отвечает:

– Уж поверь, брат, не стоит.

Тобиас кивает.

– Я могу передать тебе деньги через несколько минут.

– Я повторю, – шипит Доминик. – Меня не устраивает эта сделка.

И вот тогда я замечаю пистолет Доминика в джинсах Маттео. Дом безоружен. Он не успел добраться до пистолета. Из за меня. Если бы пистолет был у Доминика, все бы уже кончилось. Желчь обжигает горло, и я пытаюсь собраться с духом, прижимаясь к стене.

– Другой сделки не будет, брат, – резко произносит Тобиас, в его голосе звучит предупреждение.

– Сесилия, – говорит Доминик знакомым тоном, которым обращался ко мне в те дни, когда мы проводили время наедине.

– Доминик, – умоляет Тобиас. В его голосе слышится страх.

– Я обращаюсь к Сесилии, – огрызается Доминик.

– Да? – Глаза наполняются слезами, а Тобиас настороженно переводит взгляд с меня на своего брата.

– Давай после того, как все закончится, посмотрим фильм? – спрашивает Доминик. – Ты приготовишь мой любимый сырный попкорн. Мы заберемся под одеяло, которое пахнет… чем оно пахнет?

Я задыхаюсь от накатившей волны страха.

– Лавандой, – отвечаю я, по моим щекам текут слезы.

– Да. А потом я позволю тебе включить девчачий фильм, потому что хочу наблюдать за тобой, пока ты его смотришь. Когда ты пьянеешь от любви, на лице у тебя появляется такое дурацкое выражение.

– Должно быть, приятное это дело, раз она так тебя выдрессировала, Дом, – подкалывает Маттео и переводит на меня безразличный взгляд.

– Мы любим дождливые дни, да, детка? – голос Доминика становится громче, и он делает шаг к Маттео.

– Любим. – С губ срывается всхлип, и я цепенею от напряжения. Справа Тобиас, мое убежище, слева – неминуемая смерть. И смерть намного ближе. Если это лезвие окажется быстрее пули Тобиаса, я буду первой. Но если он не успеет добраться до брата… Тобиасу приходится делать выбор: спасти брата или меня, и Доминик принимает решение за него, пытаясь взять удар на себя.

– Мы не ведем переговоров с террористами. – Доминик с вызовом наклоняет голову, а Маттео улыбается, с его клыков буквально сочится кислота. Он тяжелее Доминика килограммов на сорок, но за Домиником скорость и невероятная сила. Если бы я доверилась ему с самого начала, ему бы не понадобилось ни то, ни другое. Если бы я поверила ему.

Из за меня у него нет при себе пистолета.

– Доминик, – шепчу я, когда он делает шаг к Маттео, спускаясь по лестнице.

– Что, детка?

– S’il te plaît, ne fais rien de stupide. Je t’aime .

– Je sais .

– Доминик, – хрипло приказывает Тобиас. – Отойди, сейчас же. Мы разговариваем.

Доминик делает еще один шаг к Маттео.

– Примешь приглашение на танец?

– Почту за честь, мой друг, – отвечает Маттео.

– Ты уж постарайся.

– Доминик, нет! – кричит Тобиас, как только Доминик кидается на Маттео.

Тобиас бросается вперед за секунду до того, как Андре тянется ко мне ножом, и толкает назад, а потом укладывает Андре выстрелом в упор в голову. Тобиас перелетает через перила, споткнувшись при приземлении, и в этот момент Доминик наносит Маттео сильный удар в лицо. Я слышу хруст костей, из носа Маттео брызжет кровь.

Тобиас всего в нескольких шагах от брата, когда Доминик замахивается и пинает Маттео в грудь.