Но крики повторились, на этот раз с другой стороны. Тоже кричала женщина, и тоже с ужасом взирая на свои руки. Рядом с ней лежал охранник в форме. Он держался за шею, сучил ногами, но с каждым разом все слабей и слабей. Потом и вовсе затих.

«Быстрей! – захотелось вдруг крикнуть Своркину. – Еще быстрей! Мы уже почти у цели!»

В груди разгорался кураж. Ведь и в самом деле уже близко. Основная масса охранников на полу. Есть еще несколько безумцев из толпы, которые пытаются оказать сопротивление, но не понимают, на кого нападать, и лезут на всех, кто бегает, создавая общую суматоху.

А ведь это идея!

Нужна еще большая суматоха. Паника. Страх. Это все сейчас только сыграет на руку.

И едва стихла музыка, как Своркин истошно закричал:

– Бомба! Здесь бомба! Мы все сейчас умрем! Сейчас рванет!

Это подействовало мгновенно. Завизжали, закричали, тут же началась страшная давка. Кого-то сбили с ног, подмяли. Крики паники переросли в крики боли. Толпа рванула к одному входу. Но тот был закрыт. Началась неразбериха, еще нескольких человек придавили, буквально размазав об стену.

Грязные, все в жиру от свинины полы только усугубляли положение. Люди скользили, падали, цеплялись за ноги других, только чтобы их не затоптали. Грянули выстрелы – это охранники подстрелили двоих из сопротивления.

И это вновь подлило масла в огонь. Крики, ужас, паника с утроенной силой.

Своркин успел отскочить к стене, пропуская слепую толпу.

«Какая мощь! – только и смог ошарашенно отметить он. – Слепая мощь, глупая, тупая. Как же просто вами управлять. Всеми вами. Только подкидывать страха – и вы уже все носитесь по залу, скользя в свином жиру, как на сковородке».

Стало смешно. Своркин рассмеялся, громко, никого уже не боясь. Пир и в самом деле удался на славу. Такого веселья он давно не испытывал.

От души насмеявшись, Своркин глянул на балкон, где совсем недавно стоял Петр Алексеевич. Теперь там было пусто. И от этой пустоты стало уже невесело.

– Где ты? – прошипел Своркин, рванув к лестнице, ведущей наверх. – Куда пропал? Или испугался? Труслив оказался, когда твою свиту всю перебили?

К своим цепным псам и Тринадцатому не воззвать – те сейчас в самой гуще заразы варятся, выискивая антидот. Да ищут ли? Только вид делают. А местная охрана слабовата, потому что Своркин знал все их хлипкие стороны. Основной боевой отряд был сейчас заперт в корпусе № 3-А. Они даже и не подозревали сейчас о том, что здесь происходит. Да и едва ли понимали, что заперты. Своркин передал им приказ, который якобы отдал сам Петр Алексеевич, – отдыхать перед ночным внеплановым рейдом. И отряд отдыхал, сладко нежась в кроватях, похрапывая, видя сны о прошлой жизни.

С этим отрядом тоже разберемся, но потом, когда основная часть плана будет выполнена. Этим бойцам повезет – им будет дан выбор. Весьма хороший, кстати, выбор – умереть или остаться в живых, присягнув в верности новому хозяину, Своркину.

Своркин поднялся наверх. Пригляделся, пытаясь понять, куда мог уйти тот, кто сегодня умрет. Выход тут был только один – лестница. Не мог же он испариться? Или сиганул с балкона?

Своркин хихикнул. Было бы хорошо, если так.

– Ты умеешь удивлять, Своркин, – произнес Петр Алексеевич, выходя из укрытия – стальной балки. – Уж не думал, что это будешь ты. Хотя надо было полагать, что нарыв зреет именно где-то поблизости.

– Зреет? – хищно улыбнулся Своркин.