Андрей кивнул на Кашу.

– Владыка помогает.

– Не только, – холодно заметила Вика. – Он еще и изменяет сознание.

– О чем ты? – не понял Каша.

– Аркадий, вы изменились!

– Верно! – усмехнулся тот. – Я стал здоровей и сильней!

Он, словно бодибилдер на выступлении, шутливо продемонстрировал худой бицепс.

Но Вике было не до шуток. Она неуклюже сняла рюкзак с плеча, раскрыла его, сказала:

– У меня есть лекарства – я их из аптеки набрала. Много всяких. Посмотрите, может быть, что-то поможет. Пожалуйста!

– Вот ведь какая настойчивая, – улыбнулся Андрей. И глянув на Кашу, спросил: – Ты ведь не сказал ей ничего? Поберечь решил.

– Не сказал, – кивнул тот.

– Что не сказали?

– Братика твоего укусил Снежный Голем – так мы эту гадину называем. В Аномальной Зоне как-то похоже его сталкеры называли. Но не в этом суть. А в том, что у этой твари есть одна особенность – у нее клыки как у кобры.

Андрей вопросительно глянул на девушку.

– Знаешь, какие клыки у кобры?

Та неопределенно покачала головой.

– Полые внутри. Как такие маленькие шприцы. А около зубов – ядовитые железы. Это я точно знаю – мне однажды удалось подробный отчет одного исследователя Зоны прочитать. Поверь, там много чего интересного было. Ну, так вот. Едва Снежный Голем кусает свою жертву, как тут же впрыскивает этот яд в тело. Цель – не парализовать, не отравить жертву. Убить.

Андрей выдержал театральную паузу. Продолжил:

– Если жертва сильна и ей удается вырваться из хватки твари, то Снежному Голему нужно просто выждать – вскоре жертва умрет сама. Яд обладает нейротоксическим действием. Но помимо этого есть и побочка – галлюцинации. Это мы сейчас и наблюдаем. Это значит, уже вторая стадия начинается. Дальше третья – паралич дыхательной мускулатуры, остановка дыхания и смерть.

Андрей замолчал, внимательно глядя на Вику. Та, кажется, вновь погрузилась в оцепенение. Это состояние длилось у девушки долго, и только когда Сальвадор подошел к ней и ткнулся мордой в теплые руки, Вика вздрогнула, произнесла:

– Хорошо. Делайте, что должны делать. Спасите его.

* * *

Пир… другое слово и подобрать было сложно. Это и в самом деле был пир. Петр Алексеевич распорядился накрыть актовый зал, выставить на столы все самые дорогие деликатесы. Не поскупились. Накрыли так, что пришедшие гости невольно принялись глотать слюну. От сокращения и урезания рациона все долго ворчали, но все же в итоге свыклись, а тут вдруг ломящиеся от еды столы…

Люди ходили вокруг, не зная, как поступить. Можно ли есть? Или будет какая-то отмашка? Или это какая-то уловка?

Когда же первые робкие попытки некоторых стащить со стола креветку или бутерброд с икрой увенчались успехом и никто не стал палить из автоматов или кричать, народ повалил набивать рты.

Грянула музыка. Это был не живой оркестр, его вполне сносно заменила мощная аудиосистема кинотеатра. Грохотало так, что тряслись внутренности. Но народ не обращал внимания на музыку. Толпа жрала. Так даже лучше – не слышно было поросячьего чавканья, икоты и отрыжек.

Своркин, растерянный, не могущий понять, кто есть кто под маской, смотрел на обезумевших и молчал. И ведь верно придумано – отметил он про себя. Даже непонятно, где сам Петр Алексеевич. Сейчас напьются многие, языки живо развяжутся. И тогда может случиться такое, что в планы не входило.

Например, не все разделяли взгляды Своркина. Он говорил с людьми, пытался убедить их в том, что Петр Алексеевич просто использует их, и порой получал отпор.