— А я хочу остаться здесь один.

— Значит, вы хотите меня убить?

— Если иначе нельзя от вас отделаться, я готов, пожалуй и убить вас.

— Только не надо без толку шуметь… довольно и ножа… К тому же в этой стране только одно это оружие и употребляется при поединках.

— Хорошо, — отвечал незнакомец, — итак, вы не хотите уступить мне место?

— Да вы смеетесь, что ли, надо мной? Неужели вы и в самом деле думаете, что я исполню ваше дурацкое требование? — спросил американец.

— Так вините себя самого в том, что будет пролита ваша кровь!

— А может быть, и ваша.

Оба противника отступили на шаг и, обмотав плащом левую руку, стали один против другого, сжимая в правой руке нож.

Враги с минуту пристально рассматривали друг друга. Вдруг Натан испустил глухое восклицание и, размахивая ножом, бросился на своего противника. Враги бились грудь в грудь. Наконец незнакомец, громко вскрикнув, упал: кинжал Натана пронзил ему грудь.

— Уж не убил ли я его? — пробормотал Натан, наклоняясь, чтобы рассмотреть своего противника.

Но вдруг он выпрямился с криком ужаса — он ранил или убил своего брата Шоу.

— Что теперь делать? — сказал он. — Ба! — прибавил он вслед за тем беззаботно. — Тем хуже для него!.. Зачем он попался мне на дороге!

Услышав голос своего сына, Красный Кедр выпустил гамбусино, который, задыхаясь и шатаясь, прислонился к стене.

— Ну, — спросил Красный Кедр, — где же донна Клара?

— Пойдемте со мной, отец, — отвечал молодой человек, — я провожу вас к ней.

— Ты знаешь, где она теперь?

— Да.

— Я тоже знаю, — объявил брат Амбросио, вбегая в залу с возбужденным лицом, — я был уверен, что узнаю это.

Красный Кедр с удивлением уставил на него глаза.

Монах не дрогнул.

— Расскажите-ка мне, что тут такое случилось? — проговорил скваттер, подозрительно посматривая на монаха и на гамбусино.

— Очень просто, — отвечал брат Амбросио тоном неподдельной искренности, — два часа тому назад сюда явился ваш сын Шоу.

— Шоу! — вскричал скваттер.

— Да, ваш младший сын; если я не ошибаюсь, его, кажется, так зовут.

— Да, продолжайте.

— Он сказал нам, что вы поручили ему увести с собой пленницу.

— Он?

— Да…

— Что же вы сделали? — перебил рассказчика скваттер.

— Что же мы могли тут сделать?

— Э! By God! Вы не имели права отдавать ему девушку.

— Caspita! Да неужели вы думаете, что мы так-таки и отпустили ее? — все тем же спокойным тоном отвечал монах.

— Ну, — спросил скваттер, обманутый этой кажущейся откровенностью и правдивостью, — чем же кончилось?

— Кончилось это неожиданным вмешательством новой личности, с которой мы не смели спорить, и которая в этом деле встала на сторону вашего сына.

— Кто же это такой? Кто осмелился…

— Э! — перебил Красного Кедра монах. — Это был священник, который и вас заставлял не раз уступать ему дорогу…

— Меня?!

— Да.

— Вы, кажется, начинаете смеяться надо мной, сеньор падре, — вскричал рассерженный скваттер.