— Вы, кажется, начинаете смеяться надо мной, сеньор падре, — вскричал рассерженный скваттер.

— И не думаю даже. Я не уступил бы ни за что никому другому, но тут я ничего не мог поделать… Отец Серафим выше меня по сану, и я должен повиноваться ему.

— Отец Серафим! — повторил скваттер, нахмурившись. — А! Так он не умер?

— Да, — отвечал, иронически улыбаясь, монах. — И как это странно, Красный Кедр: оказывается, что все убитые вами изволят себе преблагополучно здравствовать.

— Довольно! — крикнул скваттер, рассерженный этим намеком. — Если я и не всегда убиваю сразу, зато я, по крайней мере, знаю, как добиться своего… Где же теперь донна Клара?

— В доме, который находится неподалеку отсюда, — отвечал Натан.

— Ты видел ее? — спросил скваттер.

— Нет, но я шел по следам дона Пабло и французского миссионера до самого дома, куда они вошли… Я уверен, что девушка спрятана именно там.

На лице старого бандита мелькнула мрачная улыбка.

— Хорошо, — проговорил он, — раз птичка в гнезде, мы сумеем найти ее. Который час?

— Три часа утра, — отвечал Андреc Гарот, — скоро станет светать.

— В таком случае, надо спешить… Идите все за мной. — А затем он спросил: — А куда же девался Шоу? Неужели никто из вас не знает этого?

— Вы найдете его, по всей вероятности, у дверей того дома, где теперь донна Клара, — глухим голосом отвечал Натан.

— Это еще что такое? Неужели мой сын перешел на сторону моих врагов?

— Вероятно, потому что он согласился по их просьбе похитить вашу пленницу.

— О! Если только это правда, я убью его! — скрежеща зубами, произнес скваттер, и лицо его при этом имело такое выражение, что, глядя на него, становилось страшно.

Натан сделал два шага вперед, вытащил нож из-за голенища и, показывая его отцу, сказал:

— Он уже наказан. Шоу хотел убить меня, а вместо этого я убил его.

Скваттер провел своей мускулистой рукой по покрытому холодным потом лбу, и вздох, подобный рычанию зверя, вырвался из его стесненной груди.

— Он был самым младшим, — проговорил он разбитым от волнения голосом, несмотря на все свое усилие казаться хладнокровным, — он виноват и заслуживал смерть, но родному брату не следовало убивать его.

— Отец! — пробормотал Натан.

— Молчи! — крикнул на него Красный Кедр. — Что сделано, то сделано… Плохо придется теперь детям моего врага! Я так отомщу им, что мороз продерет по коже всякого, кто услышит об этом.

И он бросился вон из ранчо.

Все поспешили вслед за ним.

Между тем дон Пабло и миссионер вошли в дом.

Отец Серафим поместил девушку в одно семейство, которое было ему обязано очень многим и, в свою очередь, было очень счастливо оказать ему услугу.

Приютившее донну Клару семейство отвело ей прекрасную комнату и прежде всего позаботилось снять с нее индейскую одежду и переодеть ее в другое, более удобное и более подходящее для нее платье.

Молодая девушка, страшно измученная событиями последних дней, готовилась уже лечь в постель, когда отец Серафим и дон Пабло постучались в дверь ее комнаты.

Дон Пабло, беседуя с сестрой, ни одним словом не намекнул ей о несчастье, постигшем ее отца; он не хотел омрачать ее надежд на скорое свидание с отцом.

После недолгой беседы они решили покинуть девушку, чтобы дать ей отдохнуть несколько часов перед длинным путешествием на асиенду, куда хотел ее отправить монах.