Отец Серафим предложил дону Пабло провести остаток ночи в его скромном жилище, находившемся невдалеке от пласа-Майор.

Выйдя на улицу, дон Пабло обратил внимание на лежавшего перед домом человека.

— Кто это? — спросил он с удивлением.

— Несчастный, которого, по всей вероятности, убили грабители, — отвечал миссионер.

— Очень возможно.

— Но может быть, он еще жив, — продолжал отец Серафим, — и как христиане мы обязаны помочь ему.

— Зачем? — спокойным тоном спросил дон Пабло. — сеньор, чего доброго, еще обвинит нас в убийстве.

— Сын мой, — возразил ему миссионер, — пути Господни неисповедимы… Если Он нашел нужным послать нам этого несчастного, значит, Он хотел, чтобы мы оказали ему помощь.

— Хорошо, — согласился молодой человек. — Пусть будет по-вашему, если вы уж так этого хотите, но вы, должно быть, забываете, что в этой стране дела милосердия приносят только массу неприятностей.

— Это правда, сын мой, но тем не менее, мы все-таки обязаны исполнить свой долг, — сказал миссионер, наклоняясь над раненым.

— Хорошо, — отозвался дон Пабло, подходя к нему.

Шоу — это был он — не подавал никаких признаков жизни.

Миссионер осмотрел его, затем встал, схватил дона Пабло за руку и, указывая ему на лежавшего на земле человека, сказал:

— Посмотрите!

— Шоу! — удивился мексиканец. — Каким образом этот человек очутился здесь?

— Помогите мне, и мы узнаем это. Несчастный вовсе не убит, а только потерял сознание вследствие слишком большой потери крови.

Они подняли раненого и осторожно понесли его в жилище отца Серафима.

Едва успели они завернуть за угол, как с противоположной стороны показалось несколько человек.

Это были Красный Кедр со своими сообщниками.

Подойдя к дому, они остановились.

В доме, по-видимому, все спали: ни в одном окне не было видно света.

— Где комната молодой девушки? — шепотом спросил скваттер.

— Вот эта, — отвечал Натан, указывая на одно из окон.

— Отлично! Вы, брат Амбросио, становитесь на одном конце улицы, а вы, Гарот, — на другом и стерегите хорошенько.

Монах и гамбусино отправились на указанные им места.

Валентин, протягивая руку Орлиному Перу, сказал ему:

— Добро пожаловать, друг мой. Какие новости принес нам вождь?

— Хорошие, — лаконично отвечал корас.

— Тем лучше, — весело проговорил охотник, — а то в последнее время мы получали только дурные вести.

Индеец улыбнулся, услышав это замечание, но не ответил ни слова.

— Пусть мой брат говорит, — продолжал Валентин, — здесь одни друзья.

— Я это знаю, — отвечал вождь. — Прошло уже две луны с тех пор, как я покинул моего брата… Я ходил на другую сторону великих озер в деревни моего племени.

— Хорошо. Мой брат великий вождь, и его, конечно, хорошо приняли вожди корасов великих озер.

— Моокапек — знаменитый воин своего племени, — гордо отвечал индеец. — Вожди с радостью встретили его; по дороге он снял шесть скальпов с гачупинов.

— Вы имеете полное право поступать таким образом, вождь, и я не могу порицать вас за это…

— Мой брат хорошо говорит, он хотя и бледнолицый, но сердце у него красное.

— Гм! — пробормотал Валентин.