Детина уныло кивнул, соглашаясь с такой оценкой.

Лютер зыркнул на них так, что даже я съежилась, хотя, к чести Потомков, ни тот ни другая не дрогнули.

– Хотите, чтобы я бросил людей сгорать заживо? – прорычал он.

– Мы не уверены, что внутри остались живые, – возразил детина. – Даже если удастся запустить кого-то внутрь, возможно, он будет рисковать жизнью ради трупов.

– Я могу войти.

Взгляд Лютера метнулся ко мне.

Встав на ноги, я взглянула на здание, сейчас почти полностью объятое пламенем. Большую железную дверь взрывом сорвало с петель. Упавшие обломки превратили проем в нечто не больше лаза из почерневшего пылающего дерева. Лаз был узкий, но…

– Я могу войти, – повторила я. – Я меньше любого из вас. Я пролезу.

Потомки, стоящие рядом с Лютером, посмотрели друг на друга, потом на меня.

– Ты хочешь туда войти? – спросила женщина.

– Нет! – рявкнул Лютер. – Это слишком опасно.

– Весь последний час вы посылали туда своих стражей, – огрызнулась я. – Это слишком опасно не было?

– Вы не один из моих стражей.

– И что?

– Это слишком опасно. Вы смертная, не забыли? – Голос Лютера звучал сухо, почти язвительно. – Ваше тело слишком хрупкое.

Я обожгла его злым взглядом:

– Во-первых, если еще раз назовете меня хрупкой, я отрежу ваши драгоценные яйца и затолкаю вам в горло.

Группу Потомков накрыла мертвая тишина. Уголок рта Лютера дернулся вверх – едва заметно.

– Во-вторых, даже если я пострадаю, вам-то что? – Я горько улыбнулась. – В конце концов, я лишь смертная. Наши жизни – ничто в сравнении с вашими.

Мышцы шеи Лютера напряглись от усилий, которые он прилагал, чтобы сдержаться и не ответить.

Златокудрый детина посмотрел на Лютера, потом, наклонив голову, на меня, и его губы медленно растянулись в улыбке.

– У тебя может получиться, – задумчиво проговорила женщина. – Если сумеешь пробраться внутрь и переместить живых к выходу, мы поднимем потолочные балки настолько, чтобы вытащить раненых наружу. Но у тебя будет только один шанс – здание рухнет, стоит нам его тронуть.

Я пожала плечами:

– Я справлюсь. Мне не страшно.

– Заметно, – проговорил златокудрый детина и подмигнул мне.

– Нет. – Лютер скрестил руки на груди, поднял и напряг плечи. – Она в здание склада не войдет. Это не обсуждается.

Я посмотрела на него:

– Да ладно вам, Лютер…

– Принц Лютер.

Я выразительно закатила глаза:

– Там люди умирают, а вы переживаете из-за своего вычурного дерьмо-титула?

Лютер что-то зарычал в ответ, но я перебила, толкнув ладонью неподвижную стену его груди:

– Вы готовы сказать родным тех стражей, что шанс их спасти был, но вы его не использовали? Таким лидером вы намерены стать?

Удар пришелся по гордости Лютера, расчетливо, но эффективно. Взгляд принца полыхнул яростью, но куда важнее были пытливые взгляды стоявших рядом.

Лютер оказался в безвыходном положении. Это понимала я, и это понимал он. Не пустить меня на склад значило поставить смертную выше своей расы, а подобное проявление слабости будущий король Люмноса не мог себе позволить.

– Прекрасно, – процедил он. – Убивайтесь. Но не ждите, что я отправлю стражей вас спасать.

– Прекрасно, – парировала я и повернулась к стоящей рядом с ним женщине. – Можете объяснить, куда идти, как только я попаду внутрь?

Она кивнула и вместе со мной зашагала к складу. Я не сводила взгляда со здания, пока женщина описывала комнату, где видели живых. Они были дальше, чем мне прежде казалось, – намного дальше.