– Ничего не случилось, – возразила я. – Ничего. Король просто… Ничего не случилось.

Лютер протиснулся мимо стражей к кровати Ультера. Бросив один взгляд на перекошенное от боли лицо, он откинул одеяла и стал высматривать раны на его теле.

– Я его не трогала, – выпалила я. – Страж застал меня врасплох.

– Я слышал голоса, – вмешался страж. – Крики и звуки борьбы. – Он показал на перевернутый стул у моих ног и с ненавистью посмотрел на меня.

– Звуки борьбы? – Я категорично покачала головой. – Клянусь, я ничего не сделала!

Я умоляюще взглянула на Лютера, но темное подозрение, которое я видела прошлой ночью перед зданием склада, снова появилось в его глазах.

Худшим во всем этом казалось то, что мне стало больно. У принца не имелось причин мне верить – на деле у него имелось множество причин не верить мне, – но в тот момент, увидев, что он смотрит на меня, как на убийцу беззащитного умирающего старика, я почувствовала, будто это он вонзил кинжал мне в грудь. На миг, только на один миг, я наивно поверила, что мы чуть ли не друзья.

В горле жгло, и я ненавидела себя за это.

И я превратила обиду в ярость, замаскировав раненое сердце хмурым видом.

– Я вообще не хотела навещать короля. Вы сами умоляли меня к нему заглянуть, помните?

Никто не сказал ни слова.

Лютер молча закончил осматривать тело короля, а я буравила стену злым взглядом, часто моргая, чтобы подавить эмоции, давящие мне на грудь. Лютер убедился, что вреда королю не причинили, и замер. Изменившись в лице, он двинулся ко мне.

– Дием…

– Для вас мисс Беллатор! – рявкнула я, упорно отказываясь встречаться с ним взглядом. – Или арестуйте меня, или позвольте уйти. Не желаю иметь больше ничего общего ни с этим дворцом, ни с любым из его обитателей!

Надолго воцарилась тишина.

– Вы можете идти, – тихо сказал Лютер.

Я протиснулась мимо него, выбралась из королевских покоев и зашагала по длинным коридорам. Услышав, что он идет следом, я с трудом подавила инстинктивное желание побежать и перешла на быстрый шаг – торопливо спустилась по винтовой лестнице фойе, перескакивая через две ступеньки за раз.

Приближаясь к парадной двери, я попалась на глаза стражу, которого поставила на колени во время своего первого официального визита. Глянув на нож, до сих пор зажатый у меня в руке, страж шагнул ко мне с мстительной ухмылкой.

– Только тронь ее, и я оторву твои гребаные руки! – зарокотал голос Лютера, и страж побледнел.

Он мельком посмотрел через мое плечо, потом снова на меня. Съежившись, он вернулся на свой пост, но, будь его злобный взгляд оружием, мои кишки украшали бы люстру у нас над головами.

Быстрым шагом я вышла на крыльцо и спустилась по ступенькам. Даже прохладный утренний воздух не охладил бурлящие эмоции, едва не извергающиеся из меня.

Сердце болело, и я не понимала почему. Почему меня волнует, что подумал обо мне Лютер? Он же Потомок, а Потомки мне враги. Пусть я не готова хладнокровно их убивать, как Хранители, это еще не означало, что мы можем стать союзниками.

И конечно, не означало, что мы можем стать друг другу чем-то большим.

Я как можно решительнее отказалась от этой мысли. Мне нужно убраться подальше отсюда и никогда-никогда не возвращаться.

Я бросилась бежать – за дворцовые ворота, по безлюдной тропе, что тянулась вдоль защитных стен к Смертному городу. Я почти долетела до главной дороги, когда за спиной раздался голос Лютера:

– Дием, подожди!

– Не смейте так меня называть! – рявкнула я, не сбавляя скорости.

– Пожалуйста, перестань бежать!

– Катись в ад!

Он вдруг стиснул мое запястье и притянул к себе.