Попытки с двадцатой я решила, что наконец составила нужные слова в нужном порядке. Резко выдохнув, я расправила плечи. Подняла кулак до уровня глаз и…

– Дием?

Я развернулась на пятках. Генри стоял в нескольких футах у меня за спиной с мешками, туго набитыми свертками, аккуратно обернутыми желтоватой бумагой и перевязанными веревкой.

Наши взгляды встретились.

Пусто. В мыслях у меня стало совсем пусто.

Генри тяжело поднялся по ступенькам и сбросил мешки. Насупившись, прижался плечом к стене и сунул руки в карманы. На каменном лице не читалось ни единой эмоции.

Его взгляд скользнул по моему телу, задержавшись на брюках, в которые меня переодела кузина Лютера.

– Ты теперь носишь форму Королевской Гвардии?

– Моя одежда сгорела.

Генри нахмурился, сквозь брешь в его мрачном настроении просочилась тревога.

– Ты пострадала?

– Нет, то есть, кажется, нет.

– Ты сомневаешься?

– Я была без сознания.

– Сейчас что-то беспокоит?

– Нет, все нормально.

Лицо Генри посуровело.

– Значит, ты не пострадала, но переночевала во дворце и принарядилась у Королевской Гвардии?

Я вздрогнула и потупилась. Пальцы нервно теребили рукав туники – туники Лютера. Сделав глубокий вдох, я почувствовала его древесный аромат.

– Не надо было убегать, – категорично заявил Генри. – Ты только все испортила.

– Похоже, у меня такая склонность, – буркнула я.

– Ты солгала Вэнсу в лицо. Мне в лицо. Сделала вид, что ты с нами, и удрала, едва я тебя отпустил. Знаешь, на что это похоже?

Я стиснула зубы:

– Пленницей вашей я не была. Ты вообще не имел права меня останавливать.

– Я пытался помешать тебе сделать то, о чем ты наверняка пожалела бы.

– Жалею я лишь о том, что согласилась вступить в ваши ряды.

Голова Генри дернулась назад.

– Одна ночь во дворце, и ты вдруг на их стороне?

– Нет, конечно. Но Хранители перегнули палку. – Я покачала головой. – Генри, прошлой ночью погибли люди. Они умерли страшной, мучительной смертью.

– Смертные каждый день умирают страшной, мучительной смертью по вине Потомков.

– И это тоже неправильно. Страшной смерти не заслуживает никто, ни смертные, ни Потомки.

– Эврим Бенетт заслуживает. Король заслуживает. Они плохие люди и заслуживают того, чтобы заплатить за свои деяния. Чем скорее они исчезнут из этого мира, тем безопаснее будет каждому смертному.

– Но прошлой ночью погибли не они. Убитые стражи просто выполняли свою работу…

– Палач, который казнит детей по законам о размножении, просто выполняет свою работу. Солдаты, которые уничтожали смертных во время Кровавой войны, просто выполняли свою работу. Армейские наемники, которые выслеживают и убивают Хранителей, просто выполняют свою работу. И ни один из них не остановится, пока мы не заставим их ответить за последствия.

– Если Хранители рвутся к власти, причиняя боль невинным, то они не лучше Потомков.

– Не лучше Потомков?! – Генри с презрением отпрянул. – Как ты можешь говорить такое? Потомки – чудовища, Дием. Хранители стараются защитить наших людей и вернуть то, что они у нас украли.

– Знаю, ты им доверяешь, но… – Я поморщилась и потерла виски, чтобы унять пульсирующую боль, которая в них появилась. – Генри, я думаю, они отравили маленькую дочь Бенетта, чтобы организовать вызов целителя.

Генри отвернулся, по его лицу пробежала тень. Такое выражение я у него уже видела, и оно вводило меня в полный ступор.