Глава 14

Когда я вернулась домой вечером, в жилах у меня еще полыхал огонь.

Отец разок глянул, как я гневно расхаживаю по дому, и достал два тупых тренировочных меча.

– Во двор! – буркнул он, швыряя один из мечей мне.

Спорить я не стала.

Стареющее тело отца поставило крест на его пребывании на поле боя, но мысленно он никогда его не покидал. Отставной, лишенный подкомандной армии, он превратил в новый батальон своих детей. Пока я не начала работать целительницей на полную ставку, он каждый вечер выводил нас с Теллером во двор – передавать знания.

Как биться врукопашную и на мечах. Как незаметно подбираться и отступать. Как подмечать сильные и слабые стороны врага. Когда отстаивать свои позиции и когда бежать.

Мы были любимыми солдатами Андрея Беллатора, и он подготовил нас на славу.

Процедура уже стала настолько привычной, что мы понимали друг друга без слов. Ностальгический покой согрел мои перенапряженные мысли, когда мы заняли места на поляне. Освещенные лишь луной и мазками света из окон дома, мы начали медленно двигаться по широкому кругу.

Отец поднял меч высоко, слишком высоко – клинок задрожал выше уровня его плеч. Вопреки дурному настроению, я невольно улыбнулась. Он искушал меня плохой формой, решив проверить, насколько гнев помутил мне рассудок.

Довольно высокая для смертной женщины, я тем не менее уступала в габаритах большинству оппонентов-мужчин, особенно неестественно высоким и мускулистым Потомкам. Отец учил меня не бояться этих качеств, а обращать их в преимущества.

«Раз ты ниже, значит, быстрее и неудобнее для удара, – говорил он. – А раз слабее, то тебя недооценят и ты сможешь застать врасплох».

Но я должна была понимать и то, что мне делать нельзя. Например, растрачивать силы, махая мечом над головой, чтобы выглядеть угрожающе.

– Энергия и кровь – два важнейших ресурса в бою, – поддразнила я, повторяя слова, которые он так часто мне внушал. – Выбирай с умом, как распорядишься тем и этим.

Отец улыбнулся:

– Вот умница!

Он похвалил меня, а сам воспользовался решением не атаковать и в выпаде обрушил меч на мою незащищенную голову. Я сделала обманный финт влево, повернула вправо и по широкой дуге махнула мечом к его груди. Я чуть не задела отца, но в последнюю секунду он отклонился.

Мы отошли друг от друга и, тяжело дыша от усилий, снова начали двигаться по кругу.

– Что сегодня случилось? – спросил отец.

Моя улыбка померкла.

– Раненые дети. Несправедливый мир. Все как обычно.

– Должно быть что-то сверх обычного набора, раз ты так взвилась.

Настал мой черед атаковать, вынудив отца перенести вес на одну ногу, когда он уклонился от быстрого удара. Я собралась пнуть его в лодыжку, а он бросился на землю, перекувыркнулся и тотчас вскочил снова.

– Ты все время следила за моей правой ногой, – упрекнул он. – Старайся ничем не выдавать, каким будет твой следующий шаг.

Ошибка новичков, от которой я избавилась много лет назад. То, что отец не напомнил мне об этом, показывало, что он обеспокоен сильнее, чем делает вид.

– Скажи, что тебя тревожит, – не унимался он.

– Все в порядке.

Не успел он возразить, мой меч быстро описал дугу, чтобы полоснуть ему плечо. Отец удар парировал и, используя скорость движения против меня, оттолкнул мой меч на слабую сторону. Я повернулась, чтобы контратаковать, но отец, слишком хорошо зная мои привычки, блокировал удар мечом. Громкий звон металла пробрал до самых костей.

Я сделала шаг назад, чтобы перегруппироваться, но отец не позволил. Он агрессивно напирал – тела наши двигались в ритме, знакомом им так же хорошо, как и голоса любимых – нашим ушам.