– А если я не хочу больше сидеть сложа руки? – спросила я. – Если я хочу дать отпор?

Отец прижал огрубевшие ладони к моим щекам:

– Я не могу указывать тебе, как распоряжаться своей жизнью, моя дорогая Дием. Но что бы ты ни выбрала, выбирай с умом. И, самое главное, выживи. Я слишком ценю твою жизнь, чтобы терять ее даром.

Вздохнув, я поцеловала отца в щеку, его жесткая, седеющая борода царапнула мне лицо.

– Я люблю тебя, командир.

Плечи отца задрожали от смеха.

– Я тоже люблю тебя, солдат.

Мы взяли наши тренировочные мечи и двинулись обратно к дому; отец обнимал меня за плечи и прижимал к себе.

– Дием, я очень горжусь тем, какой женщиной ты выросла. И твоя мать, где бы она ни была, тоже тобой гордится.

Горло жгло, и я не смогла ответить, но вознесла богам безмолвную молитву о том, чтобы отец никогда не пожалел о своих словах.

* * *

– Давненько вы с отцом не тренировались.

Мы с Теллером развалились на кроватях в нашей крохотной комнатке: брат уткнулся в домашку, а я лежала на спине, апатично глядя в потолок. Мы оба были слишком взрослыми, чтобы жить в одной комнате, но по традициям Люмноса ребенок начинал жить отдельно только после вступления в брак, а в ближайшее время и для него, и для меня подобное было маловероятно.

– Да, с тех пор, как мама пропала, – согласилась я и почувствовала, что взгляд Теллера упал на меня.

– Ты сказала ему про огнекорень? Или про Потомка?

– Нет.

– И не собираешься?

Я не ответила.

Я любовалась завитками света от свечей, которые плясали на потолке. На задворках разума скреблось воспоминание, умоляя выпустить из ящика, в который я его заточила. Воспоминание о случившемся много лет назад, когда я так же лежала в этой самой комнате, наблюдала за той же игрой светотени и представляла, что могу…

Нет.

Мои глаза закрылись. Я запихнула мысли обратно в темный, заросший паутиной угол в глубинах сознания.

Это были галлюцинации. Видения. Ничего больше.

Я сглотнула комок в горле:

– Теллер!

– Да?

– Ты ведь осторожен с Лили, да?

– Осторожничать не в чем, – выпалил он.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него:

– Даже если было бы в чем, я тебя не виню. Она очень красивая.

Ярко-малиновая краска, залившая щеки брата, говорила сама за себя. Теллер зарылся в свой учебник еще глубже.

– У нас все не так. Мы просто друзья.

– Ладно, как скажешь.

– Любой парень из нашей академии отдаст правую руку за то, чтобы быть с ней. Лили может выбрать кого угодно.

– Могу представить.

– И она принцесса. Единственная принцесса. Ее наверняка выдадут за какого-нибудь кузена, едва она академию окончит.

Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку:

– Скорее всего.

Теллер ударил карандашом об учебник, повысив голос:

– А еще она из Потомков, а я смертный. Ты знаешь правила. Никакого брака. Никаких детей.

Теллер взглянул на меня и по злой ухмылке угадал мои мысли. Смяв клочок бумаги, он швырнул его мне в лоб.

– Ладно, ладно, – смилостивилась я и, с трудом стерев с лица радость, переключила внимание на полоток.

Возможно, то, что я сказала дальше, делало меня ужасной сестрой, которая то ли оказывает дурное влияние, то ли безрассудно наивна, но глаза Теллера так сияли, когда он о ней говорил…

– Ты ведь знаешь, что я поддержу тебя, да? – тихо спросила я.