— Хорошо, — сказал он. — Если вы выиграете.

Он произнес это так, словно победа предоставляла ему карт-бланш.

— И ваше пальто, — добавила она, — раз вы все равно вынуждены будете оставить меня в покое.

— Мое пальто? За минутный поцелуй? — Он засмеялся. — Нет, я так не думаю. Десять минут.

— Пять.

— Ладно. И пальто наподобие моего. Мое пальто вам все равно не впору. Я закажу к вашему меховую подкладку.

— Из любого меха, который вы пожелаете. Если вы выиграете.

— Отлично.

Они посмотрели друг на друга. Эмма подвинула стул ближе к столу и основательно на нем устроилась.

— Я сдаю.

— Нет. Мы бросим кости.

Правила игры были установлены. Более или менее. Они отсчитали пятнадцать фишек, и Эмма тут же сказала, что этого на игруне хватит. Она оказалась права. Стюарт бросил на кон все оставшиеся, и Эмме нечего было поставить.

— Вы блефуете, — сказала она. — Вы думаете, что можете меня переиграть лишь потому, что у вас больше фишек, чем у меня всего лишь на первом кону. Это несправедливо. Позвольте мне вистовать с тем, что у меня есть.

— У вас только четыре фишки. А я поставил восемь.

— Заберите четыре назад.

— Нет. У меня хороший расклад, и я намерен выиграть.

— Вы блефуете, — повторила она.

— Хорошо. Я позволю вам вистовать, только если вы поставите на кон ваши четыре фишки и мою ночную рубашку. Ту, которая на вас. Я даже не заставлю вас ее снимать. Вы можете продолжать оставаться в ней, пока не проиграетесь окончательно.

Эмма скривила рот, коснулась кончиком языка бокового зуба. У него явно расклад был не слишком хороший. А у нее — был. У нее было два марьяжа на руках.

— Согласна, — быстро сказала она и выдвинула на центр стола четыре фишки.

У него оказался королевский покер. Эмма поджала губы и нахмурилась.

— Еще фишки, — сказала она.

— Вначале рубашку.

Она подняла на него глаза.

— Мы сыграли только один кон. Я говорила, что нам надо больше фишек, чтобы было действительно интересно.

— Я получил удовольствие, — с улыбкой стоял на своем Стюарт и многозначительно указал на рубашку, что была на ней. Рубашку, которой она так опрометчиво рискнула.

— Не будьте таким жадным, — взмолилась она, при этом не переставая улыбаться.

Он поморщился:

— Когда придет время, я свое непременно возьму, даже не надейтесь на снисхождение. Вообще-то карточный долг — долг чести, но раз уж вы не умеете играть по правилам... — Он выложил еще по дюжине фишек, продолжая читать ей лекцию: — Моя ставка такова: если я проиграю дважды, мне придется расплатиться довольно дорогим пальто. А вот если я дважды выиграю...

Она пересчитала фишки и, отложив четыре, передвинула к нему.

— Я хочу выкупить мою ночную рубашку.

— Нет. — Он улыбался. — Вы можете ее только отыграть.

«Хвастливый негодяй», — подумала Эмма. Она смогла бы его обыграть. Вне сомнений, у нее в этих играх опыта больше. Но на следующем кону все, что у нее оказалось на руках, — это две девятки и джокер.