И тут вдруг карета дернулась и тронулась с места. Эмма мало сказать что удивилась. Она замотала головой. Но что толку, если все окна были закрыты.

— Куда мы едем? Что ты задумал, черт возьми? — спросила она, повышая голос.

— Я везу тебя к себе домой.

— О, Стюарт, перестань. — Она скрестила ноги, при этом нижняя юбка из тафты предательски зашуршала о шерсть. — Почему бы просто взять и не отвезти меня к Леонарду? Объявить о нашей связи, рассказать, какие мы классные ребята, и предложить ему выпить с нами пивка?

— Пока ты еще не ускакала слишком далеко в своем праведном гневе, не хочешь ли у меня спросить, почему я захотел с тобой поговорить с глазу на глаз?

Она ничего не сказала, лишь поджала губы и сложила руки на груди.

— Я пытался кое-что тебе принести, задать тебе вопрос, затем я обнаружил, что мой дядя меня опередил. — Стюарт недовольно хмыкнул. — Мне не очень нравится моя роль.

— Я объясняла тебе, что все будет именно так.

— Да, но знать и жить — разные вещи.

— Я и об этом тебе говорила. Мы можем в любой момент все прекратить.

Стюарт опять издал какой-то неопределенный недовольный звук и швырнул ей несколько листов, скрепленных вместе. Они приземлились у нее на коленях с легким шелестом.

— Провенанс. Ты сказала, что я должен сократить его на один лист. На какой лист? Это имеет значение? — Он выдержал паузу, глубоко вздохнул и уставился себе под нога. — Да, все верно. Я хотел взглянуть на тебя. И при этом не волноваться о том, правильно ли я себя веду и что подумает какой-то мерзавец, если я буду пялиться на тебя во все глаза. Мне надо беспокоиться о том, что подумает Леонард — а меня это никогда в жизни не волновало. — Стюарт набрал в легкие воздух. Ему нужна была передышка после долгой речи.

Сочувствие, симпатия, чуть щекочущее нервы женское тщеславие — все это перечеркнуло одно слово, слово, услышанное от Леонарда. Гарем. Как бы ей хотелось верить в то, что это была злобная клевета, но она понимала, что скорее всего Леонард сказал правду. Тогда становилось понятно, откуда взялась Амина и другая, с таким же странным именем. Остатки того гарема, что услаждал его в Турции. А почему бы и нет? Стюарт был достаточно богат и силен, чтобы держать гарем. Что мешало ему иметь столько женщин, сколько он хотел? Интересно, он до сих пор спит со своими «ангелами-хранительницами»?

Эмма взяла документы в руки, решив, что избавится от него как можно скорее. Она просмотрела акты о продажах, буклеты выставок, другие документы на листах различного размера, скрепленных вместе металлической скрепкой. Эмма пыталась обнаружить среди них самые последние по времени, которые удостоверяли бы его право на статуэтку. Эмма нашла эти документы, просмотрела один раз, нахмурилась, заморгала, еще раз внимательно просмотрела документы, особенно тщательно акт о продаже. И почувствовала, как волоски на коже стали дыбом. Она взглянула на Стюарта и рассмеялась.

— Ты не поверишь. Провенанс поддельный. Мне знакомы эти бумаги. Я знала человека, которые эти документы подделывал.

Стюарт открыл рот, но слова не шли.

— Что ты имеешь в виду? — наконец смог пробормотать он. — О, подожди... — Он улыбнулся и

заморгал. И засмеялся хриплым смехом. — Это проделка кого-то из твоих друзей? Ты думаешь, кто-то из них продал моему отцу фальшивую статуэтку с фальшивой «родословной»? — Он топнул ногой, покачал головой и протянул ей раскрытую ладонь. Просил документы назад.

Она передала бумаги владельцу.

Стюарт принялся листать их, улыбаясь.