И тут она спросила:

— Ты кому-нибудь делал больно?

Он растерялся.

Не дав ему ответить, она сказала:

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь делал больно мне.

— Тогда я никогда не сделаю тебе больно. — Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он добавил: — Но не ограничивай себя ни в чем, Эмма. Все, что угодно. Если ты стесняешься или не можешь говорить или думать о чем-то, что ты считаешь интересным, позволь мне сказать. У меня у самого очень богатое воображение. Тебе надо только отдать себя в мои руки.

Она нахмурилась. Он видел, что она напугана.

— Ты...

— Ты все время говоришь, что у меня не все в порядке.

— Может, оно и так, но не в этой сфере. Не в этом. В этом я просто открыт новому. Я авантюрист, Эмма. Но это не значит, что я болен — я абсолютно здоров в том, что касается терпимости и любви к жизни. Я приемлю все, что может разнообразить наше существование. Эмма...

Она смотрела ему в глаза.

— Ты храбрая. Ты хорошая. Почему ты боишься познать себя? Свои склонности и стремления? Будь то светлые или темные? С тем, кого восхищает в тебе все? Ты не плохая женщина, ты просто женщина. В людях, Эмма, есть не только святость, но и то... что ты называешь крайностями. Подумай об этом. Разве может между нами происходить что-то плохое, покуда мы уважаем потребности и желания друг друга?

Она почувствовала, что карета остановилась. Итак, они прибыли на место. Путешествие оказалось коротким.

— Я не пойду с тобой, — сказала она. — Мы договорились, что в Лондоне я принимаю решения. Я объяснила, как непредсказуемо все это может закончиться. Я выхожу и назад вернусь пешком. Не останавливай меня. Не иди за мной. Не делай этого снова. Ты не получишь того, что хочешь, если не будешь играть по моим правилам. Тебе придется меня слушаться.

— У меня это не слишком хорошо получается, — сказал он, и желваки заходили у него под скулами.

В унынии Стюарт случайно наткнулся взглядом на пакет, лежащий на соседнем сиденье. Его маленький подарок. Он надеялся, что сможет вручить его при более благоприятных обстоятельствах.

Но он глубоко вдохнул и приказал себе быть хорошим.

— Вот, — сказал он и протянул ей пять листов бумаги. — Здесь описания университетских курсов, которые можно пройти заочно, получая и отправляя задания по почте.

Она засмеялась, не веря своим глазам.

— Ты купил мне почтовую фальшивку, Стюарт.

— Нет, нет. Здесь все настоящее. Я знаю этот лондонский университет. Он образован совсем недавно. Единственный минус — заочные курсы не дадут тебе степени. Если ты захочешь попробовать, а потом окажется, что тебе нравится учиться и ты хотела бы защититься для получения степени, ты лишь скажи мне, и я все устрою. Мы могли бы жить в Лондоне, пока ты не закончишь учебу.

О, замечательно. Ему захотелось иметь образованную наложницу. Гейшу. Как это в духе виконта Монт-Виляра — желать, чтобы его любовница имела университетскую степень.

Она вернула ему листы.

— Нет, спасибо. То, какая я есть, вполне меня устраивает...

Он нахмурился, словно не понимая причины ее отказа. Он был даже обижен.

— Я не имел в виду того, что ты такая меня не устраиваешь.

— Найди себе другую протеже, дорогой. С меня довольно Зака и «университета мошеннических наук».

Он был озадачен.

— Не позволяй другим людям давать тебе оценки, — сказал он, имея в виду ее небольшую речь о своей ослице, которая могла бы с тем же успехом подать заявку в университет, что и она сама.