– Вы уже знакомы с моим другом Портелой. Хотя встречались при довольно щекотливых обстоятельствах, насколько я помню.

– Что и говорить, сегодня ваш друг в значительно лучшей форме. Прежде я считал чудеса монополией церкви.

– И в помине никаких чудес. Всего лишь театральное представление, небольшой фокус с пистолетом. Нам пришлось исполнить сцену с расстрелом из осторожности, там могли находиться вражеские лазутчики. Никто не должен был догадаться, что Портела – мой агент, только что вернувшийся из долгого и опасного рейда по тылам противника.

– Рад приветствовать вас в мире живых, комрад Портела, – сказал Флорри.

Низенький и вертлявый молодой испанец щелкнул каблуками со старательностью генерала из комической оперетты и отвесил поклон.

– Buenas noches, комрад Флорри, – напыщенно произнес он. – Слышать ваши комплименты для меня большое удовольствие.

Для бравого шпиона он был несколько толстоват и коротковат.

– Почему вы не присядете, комрад Флорри? Может быть, нас ожидает нескучный вечер.

Флорри уселся.

– Как раз перед твоим приходом мы занимались тем, что пытались решить, как бы нам устроить в Арагоне взрыв погромче, – тотчас заговорил Джулиан.

Флорри уже доводилось видеть его таким: охваченный странным возбуждением, он был просто вне себя от какой-то легкомысленной радости и едва мог держать себя в руках. В том же костюме, в котором был за обедом, Джулиан расхаживал по комнате со стремительностью пантеры, то и дело сжимая и разжимая пальцы рук. Неожиданно Флорри почувствовал к нему неприязнь.

– Как вы знаете по собственному опыту, – продолжал Стейнбах, – народная милиция ПОУМ взяла на себя руководящую роль во взятии Уэски. Со стороны анархистов, которые разделяют наши политические воззрения, нашу любовь к революции и нашу веру в свободу, мы видим самую искреннюю поддержку. Но из-за того, что мы не смогли взять Уэску, нас стали называть предателями, замаскировавшимися фашистами, контрреволюционерами. Эта ложь повторяется снова и снова, все громче и громче. Люди начинают ей верить. Нет нужды называть имена тех, кто ее распространяет, ибо это те самые люди, которые арестовывают и убивают наших лидеров. В начале прошлого месяца в Барселоне прошли уличные бои. На нас оказывается огромное давление. Неизвестный диверсант взорвал наш арсенал. У меня в ушах до сих пор гремит эхо того взрыва! По всем этим причинам нам необходимо захватить Уэску. Это вопрос не только нашей чести, но и выживания. На карту поставлены наши жизни!

– Уэска, – подтвердил Портела, – это ключ ко всему.

– Мы должны взять город прежде, чем его возьмут фашисты. Добиться этого – значит существенно снизить давление, которое оказывают на нас. Добиться этого – значит спасти нашу революцию от людей Кремля. И вручить ее простому народу Испании. За это стоит погибнуть.

Флорри неловко кивнул. Все эти пышные слова казались ему такой ерундой.

«Что это значит для меня? – думал он. – На чьей я стороне? Что мне до всего этого? Разве мне это не безразлично?»

– Вам известно, почему мы атаковали Уэску той ночью, когда вы были ранены, комрад?

– Нет.

– Потому, что Портела сообщил мне, что немецкие инженерные войска заканчивают операцию по укреплению моста на горной дороге между Памплоной и Уэской. Когда эта операция будет закончена, мост сможет выдержать вес немецкого танка «PzKpfw II». И наша атака была организована для того, чтобы мы могли войти в город до окончания этих работ. Что нам не удалось.