Лён последовал за повозкой в сторону. Очевидно, это водовоз, потому что на колёса взгромождена большая бочка, охваченная широкими медными полосами. Правил кобылой старичок. Повозка ехала неспешно, перекатываясь на неровностях дороги и остановилась возле невысокой скалы. Прямо из камня, откуда-то из щели, била струя воды. Внизу она образовывала естественный водоём. А оттуда вода бежала тонким ручейком среди камешков. Дальнейший её путь прослеживался высокой травой, обступившей её течение. Вот у этого источника и остановился водовоз.

Старик, кряхтя, слез с козел, снял деревянное ведро и отправился к источнику.

— Ох, но ги мои, но ги! — посетовал он и, встав на каменистый край водоёма, поставил бадью на замшелый камень. В неё тут же полилась вода.

— Дедушка, а вы каждый раз так набираете воду? — спросил Лён, стараясь говорить потоньше.

Тот обернулся.

— Дык я тут один. — сказал он.

— А давайте я вам помогу. — предложил Лён.

— Дык один я. — ответил снова дед.

— Ну дык тебе, дед, помогу. — исправился Лён.

— Уж молодые-то слепые, — пожаловался дед. — А мне-то уж куда. Давай, внучка, помоги.

Работёнка и впрямь была не для старика. Обливаясь из ведра, Лён таскал ледяную воду и заливал её в бочку.

— И как часто ты, дедушка, возишь воду? — спросил он.

— Дык кажный день. — отвечал тот. — Раньше внучек был. А потом князь его забрал. Теперь вот некому кормить меня. А у князя как? Не можешь работать — пошёл прочь со двора. А кому я, старый, нужен? Внука-то забрал князь. И некому кормить меня.

— Дедушка. — проговорил Лён, опасаясь, что разговор пойдёт по кругу, — а зачем князю отроки?

— А кабы знать мне! А ты чья будешь?

— А ничья. Отец с матерью как померли, так двор за недоимки и забрали весь. Меня тоже чуть не забрали, да я сбежала. Сирота я.

Слово за слово и кончилось всё тем, что у старика появилась новая внучка. Чтобы, значит, было кому его кормить.

Лён был доволен. Главное, что он не только проник в город, но и попал прямиком на княжий двор.

Глава 5. Шампанского и креветок!

— Эка ты кобылища нерасторопная! — рассердилась стряпуха.

Новую работницу тут же определили на поварню. Немного силёнок надо, чтобы воду одну возить! А остальное время, что же — бездельничать?

— А ты иди, внучка, — одобрил дед, — ты, чай, в деревне-то к работе привыкши. А на поварне и кусок послаще и варево погуще. Глядишь, и мне принесёшь чего!

Так Лёна и приспособили таскать помои. В тот же день у стряпухи произошёл облом. Только она сорвала с Лёна платок, чтобы оттаскать его за косы, как тут же удивилась:

— Это что? — спросила она, указывая на рыжий ёжик.

— А это, — начал кривиться Лён и тереть грязным кулаком глаза, — у нас в деревне у старостиной дочки коса, как хвост у изгулявшейся собаки. Она и срезала мои-то косы, чтоб себе привязывать!

— У, чучела! — пожалела её стряпуха. — Смотри, чтоб за парнишку не приняли!

— А что будет? — прикинулся дурой Лён.