— А як же не шукав! — тут же отозвался Костик. — Шукав, конечно! Он тут у их главного попа. Тоже за сынка теперя. Смекаешь, Лёнька?! Он теперь поповский сын! А ты чего тут не при деле? В каком-то обсморканном сарафане драишь гальюны! Да ты не думай, я тебе тоже приёмную семейству отыщу! Щас у бати вот спрошу!

Лёнька не успел остановить княжича. Тот быстро выбежал из помещения.

Ну, блин, Золушка, впёрлась в сказку ты по-чёрному!

* * *

— Вань, сынок, да погоди ты по бабам шастать! — внушал сыночку князь. — Вот женишься, тогда хоть всех бери!

Князь стремительно вошёл в горницу. Лён сразу понял, что это самый настоящий князь. У него был такой властный вид, что никак не вязался с той развязанной речью, с которой владыка обращался у своему якобы сыночку. Старый князь вперился орлиными очами в обомлевшего Лёна. Тот уже решил, что сейчас продолжится комедия, как недавно с няньками.

— На что тебе чернавка? — спросил князь. — Пристало ли княжичу тешиться со смердовками? На конюшню оборванку и пороть.

— Батя, стойте! — крикнул княжич.

Князь, уже развернувшийся, тут же стремительно обратился и грозно глянул на сынка.

— Батя! — пал на колени сын. — Не прикажите казнить, прикажите миловать!

— Ну говори. — смягчился Милован.

— Это не дивчина, — торопливо проговорил Костян. — Это мой товарищ. Он так нарядился, чтобы мене не оставить.

Князь одним движением бровей велел Лёну снять платок. Тот повиновался с замиранием сердца.

— Кто таков? — надменно спросил феодал. — Чьего отца сын?

— Я, великий княже, сирота. — с поклоном отвечал Лён. — Меня в младенчестве подкинули в коровник.

— Хорошо, — помолчав, сказал владыка. — Пойдёшь сопровождать молодого князя навстречу наречённой.

И тут же удалился.

— Фу, пронесло! — облегчённо произнёс Костян. — С батей шутки не шути!

— Знаешь, Костик, — задумчиво произнёс Лён, — нам только Федюна найти и мы все вместе свалим из Селембрис. Поверь мне, тут башки лишиться — проще не бывает.

* * *

Ездить на лошадях княжич молодой пока что не умел. И, чтобы не осрамиться перед всеми подданными, Иван велел закладывать карету. Лёна уже освободили от дурацкого сарафана и принарядили вполне достойно для сопровождения молодого красавца, княжеского сына.

Пока они вдвоём тряслись в безрессорном экипаже, Лён сумел развеять кое-какие заблуждения наследника. Во-первых, это никакой не сон. Где князь Иван видел такие долгие и такие логичные сны? Во-вторых, это не глюк. Глюки тоже неделю не длятся. В-третьих, это не помешательство. Потому что помешаться сразу и вдвоём — не богато ли будет? В четвёртых, ещё послушаем, что скажет Федюня.

— Так шо же это? — недоумевал князь Иван. — Не сон, не глюк, не прибабах?

— Это Селембрис. — отвечал Лён. — И больше я ничего тебе пока сказать не могу, потому что мы приехали.

Молодого князя встретили с таким почтением, а он с такой готовностью принимал все почести, что Лён встревожился. Похоже, Костян прочно въехал в роль. Вот теперь попробуй рассказать ему про Селембрис и про приключения Лёна в этой стране! Не отправит ли его наследник на конюшню, да не прикажет ли пороть плетьми? Осталась одна надежда, что при виде Федюна все иллюзии Костяна развеются, как пыль.

— Пожалуйте, батюшка молодой князь, в наше скромное жилище! — так встретили Костяна с хлебом-солью у высокого крыльца поповского дома.