– Ты переоделся, – бросила Шериада, взглянув на мой спальный костюм. – Хорошо. Извини, если испачкала тебя кровью. Я сегодня не в форме, иначе бы была аккуратнее. Ложись, я сейчас приготовлю успокоительное.

Я послушно опустился на кровать, потому что стоять уже не мог. Принцесса зазвенела чем-то на туалетном столике, а мой взгляд сначала привлекла скрипка – она не лежала в футляре, как положено, но у нее была своя подставка, без нот. Со скрипкой что-то было не так: она словно таяла в свете свечей. Или это у меня в глазах стоял туман?

А потом я увидел портрет. Его сложно было не заметить – он занимал половину стены, словно зеркало в полный рост. Было бы, пожалуй, прилично повесить в спальне свой портрет или кого-то из королевской семьи. Но Шериада отличилась и здесь. С картины на меня тепло смотрел юноша едва ли старше двадцати. Он не был красив – в спутники его не взяли бы. Слишком неправильные черты, большой нос, волевой подбородок. И зеленые глаза – не знаю, как художнику удалось это передать, но мне казалось, что так этот юноша смотрел только на Шериаду и нежно улыбался тоже только ей. А я, глядя на его потрет, словно подсмотрел что-то, для меня не предназначенное.

– Это ваш брат, госпожа?

Шериада дернула шнурок слева от стола – и портрет исчез за гобеленом, тоже изображавшим лес.

– Нет. Это Рин. Вот, пей.

Рин… Значит, его принцесса видела вместо меня перед припадком. И ему улыбалась… Этот юноша уж точно не был ей просто другом.

– Госпожа, мне нельзя. – Но бокал я все-таки взял.

– Можно, – вздохнула принцесса. – Пей, я спать хочу.

Она смотрела – и я выпил. После этого усталость сделалась сокрушительной. Не помню, что было дальше.

Очнулся я в своей спальне, и ничто уже не напоминало о произошедшем здесь ночью. Я даже предположил, что это был кошмар, но вид Ори и новый коврик перед кроватью говорили о том, что все правда.

– В чем дело? – поинтересовался мастер Рэйвен. Он пришел ровно в пол-одиннадцатого, минута в минуту. – Сегодня ты не просто задохлик. Ты никакой.

Мы снова начали с пробежки, отжиманий, планок – и упражнений, все это объединявших. Мастер называл это разминкой.

Я не выспался, но больше всего… я боялся.

– Женщина… не мочь… не должна брать, – я кивнул на меч.

– Клинок? – поднял брови Рэйвен. – Не отвлекайся, отрабатывай стойки. Получается лучше – вижу, без меня ты тренировался. Молодец. Я правильно понял, что ты думаешь, что женщина не должна брать в руки оружие?

Я кивнул:

– Госпожа кого-то убила при тебе? – помолчав, спросил мастер.

Я кое-как пересказал ему, что произошло ночью. Вряд ли это было секретом. Во всяком случае, Рэйвен не выглядел удивленным.

– Сила, – сказал он, – означает не только магию. И не делает различий между мужчинами и женщинами. Если ты не владеешь оружием, ты – мертвец. Это, полагаю, она тебе не объяснила?

Я отвлекся и чуть не выронил меч, неловко повернув руку. Запястье пронзила резкая боль.

Рэйвен вздохнул:

– Бери с нее пример. Она сильная ведьма. И порядочная дрянь, но выживать умеет. Что тебя смущает? Клинок в руках женщины или то, что она расправилась с пятью мужчинами?

«Кровь, – думал я. – Кровь повсюду. Это был не сон. Она пускала им кровь, и ее лицо ничего не выражало. Словно она пила чай или бранила меня за невыученную грамматику».

– Ее мир жесток, – добавил мастер.