|
Он смотрел вокруг так, словно нас уже победили. Словно Остров уже принадлежал ему.
У меня сжалось сердце. В народе еще свежа была память о нашествии сорок восемь лет назад – и нам в школе много о нем рассказывали. Тогда варвары убивали всех без разбора – детей и женщин в том числе. Я вспомнил о матери с Тиной и похолодел.
– Расслабься, – бросила Шериада, заметив мое напряжение. – Они не опасны.
Странно, но это помогло мне взять себя в руки.
Делегация варваров не знала нашего языка. Потому они вытолкнули вперед одного из наших пленных солдат – трясущееся, жалкое существо. Он переводил, а они говорили на своем наречии – и это был не нуклийский. Я не слушал перевод. Меня так поразило, что я их не понимаю: я был уверен, я уже не сомневался, что учил варварский или один из допотопных языков. Но тогда в речи варваров я должен был угадывать хоть какие-то слова. Но я не понимал ничего.
Шериада, похоже, тоже не слушала. Она отпустила мой локоть и медленно прошла к варварам, остановившись поближе к шаману.
То, что произошло дальше, заставило меня крепко задуматься и о своей судьбе.
Принцесса встретилась с шаманом взглядом. Они оба – и Шериада, и чернокожий – улыбнулись. Одинаково высокомерно.
Потом принцесса вытащила из потайного кармана своего жакета цепочку и подняла на ладони, демонстрируя ее шаману. Заодно и я хорошо ее рассмотрел – это был тот самый медальон с солнцем, который Шериада сняла с разбойника ночью.
Глаза шамана расширились.
Принцесса, глядя в лицо шаману, перевернула ладонь и уронила медальон на под.
Шаман бросился было, чтобы поймать медальон, но он стоял слишком далеко – шагах в десяти от принцессы. Его движение испугало весь двор.
Тем временем принцесса наступила на медальон и хорошенько провернула каблук.
Не знаю, одному ли мне почудилось исходящее от разбитого медальона сияние, но оно быстро исчезло. И в тот же момент шаман упал замертво.
То есть не совсем замертво. Он еще бился некоторое время на полу, пуская пену изо рта, и вся делегация варваров, такая напыщенная и высокомерная, смотрела на него в ужасе.
Когда он затих, принцесса шагнула вперед и заговорила с военачальником варваров на его языке бегло и легко. Я снова ничего не понял, но двор онемел от удивления, и даже король застыл от изумления. Но никто ее не перебил, включая варваров. Стоило ей закончить, как они молча развернулись и пошли прочь, к дверям тронного зала. Даже переводчика своего забыли. Военачальник только постоянно оглядывался на Шериаду. А принцесса стояла посреди зала и махала ему ручкой, как доброму другу.
– Госпожа, что вы ему сказали? – спросил я позже в карете, увозившей нас домой. Весь двор снедало бессильное любопытство, а я мог спросить об этом сам. Впрочем, особенным я себя из-за этого не чувствовал.
– Кому? А, вашим варварам? Да про детей же. – Шериада зевнула и откинулась на спинку сиденья. – Вот и проверим, сработает на этих или нет.
– А если нет? Вы… убьете детей?
– Переходи на нуклийский, Элвин, будь добр. Ну, мне бы этого не хотелось. Наверное, убью их полководца. Посмотрим. – Она поймала мой взгляд. – Элвин, ты их так боишься, это даже забавно. Что, шаман произвел на тебя впечатление?
«Да. Особенно мертвый. От твоего каблука, – думал я. – Как? Как это возможно?»
Может, и правда она – как эти шаманы? Ведьма?..
– Успокойся, – усмехнулась принцесса. – В твоем мизинце силы больше, чем все эти шаманы, вместе взятые, могут помыслить.
– Госпожа, зачем я вам? – тихо спросил я на родном языке.
Она вздохнула, но напоминать про нуклийский снова не стала. |