Эриксен появился ближе к полудню, когда Михаил с адвокатом сидели в небольшой комнате для допросов. Инспектор выглядел усталым — глаза покраснели, щетина на подбородке говорила о том, что он не брился с утра.

— Доброе утро, мистер Гросс, — поздоровался он, усаживаясь напротив. — Как первая ночь в Норвегии? Надеюсь, местный воздух помог восстановить память?

В вопросе слышалась ирония, но Михаил решил играть прямо.

— Я был у церкви, — сказал он спокойно. — И нашел там кое-что интересное.

Эриксен приподнял бровь, а Борисов едва заметно кивнул — они заранее обговорили эту тактику.

— В подземелье горели свечи. Свежие, зажженные недавно. И я нашел свежий окурок.

Инспектор откинулся на спинку стула.

— И что из этого следует?

— Что кто-то регулярно посещает церковь. Кто-то, кто не имеет отношения к нашей экспедиции.

— Местные жители иногда приходят туда. Туристы, искатели острых ощущений. Ничего удивительного.

— В три часа ночи? — Михаил наклонился вперед. — И этот кто-то оставил мне записку с угрозой.

Теперь Эриксен выпрямился и посмотрел внимательно.

— Какую записку?

Борисов достал из папки прозрачный пакет с запиской. Эриксен взял его, прочитал и нахмурился.

— «Перестань копать или присоединишься к ним», — процитировал он. — Где именно вы это нашли?

— В подземелье, рядом со свечами. После того, как незнакомец ушел.

— Незнакомец?

Михаил подробно рассказал о ночной встрече в церкви. Эриксен слушал молча, делая пометки.

— Вы могли бы опознать этого человека?

— Нет, лицо было скрыто капюшоном. Но он явно хорошо знал церковь, двигался уверенно.

— Рост? Телосложение?

— Высокого роста, худощавый. Двигался быстро, но осторожно.

Эриксен закрыл блокнот и посмотрел на Михаила долгим взглядом.

— Мистер Гросс, я должен предупредить вас: самодеятельность может серьезно навредить расследованию. И вашему положению в частности.

— Но вы проверите церковь? Возьмете отпечатки с окурка?

— Мы проведем дополнительную экспертизу места происшествия, — уклончиво ответил инспектор. — А теперь давайте поговорим о ваших отношениях с погибшими.

Допрос длился три часа. Эриксен методично выяснял детали отношений Михаила с каждым членом экспедиции, особенно с Хельгой. Было ясно, что полиция серьезно рассматривает версию убийства на почве ревности.

— Томас Вейн был известен своим успехом у женщин, — заметил Эриксен. — По свидетельствам коллег, он имел репутацию донжуана.

— И что с того? — Михаил почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Мисс Андерсен была красивой женщиной. Одинокой, в чужой стране, в стрессовой ситуации. Вполне вероятно, что американец мог оказать ей внимание.

— Хельга была не из тех, кто заводит случайные связи.

— А откуда вы знаете? Вы ведь ее почти не помните. Да встречались вы всего несколько месяцев. Люди способны удивлять, особенно в экстремальных условиях.

Борисов вмешался:

— Инспектор, это все домыслы. У вас есть доказательства романа между мисс Андерсен и мистером Вейном?

— Нет пока. Но у нас есть свидетельства напряженной атмосферы в группе в последние дни экспедиции.

Эриксен достал новую папку.

— Дневниковые записи Анны Беловой. Она вела подробный журнал экспедиции. — Он открыл страницу и начал читать: — «15 октября.