Может быть, звонивший еще не приехал? Или это действительно была ловушка?

Михаил толкнул дверь церкви — она была открыта, как и в прошлый раз. Внутри царила абсолютная тишина. Он включил фонарик и медленно прошел к лестнице, ведущей в подземелье.

Спускаясь по каменным ступеням, он снова почувствовал тот странный металлический запах, который мог быть запахом крови. В подземелье было холодно и сыро, капли воды падали со сводов, отдаваясь гулким эхом.

И тут он увидел это.

В углу, где раньше стояли свечи, теперь лежал свежий букет цветов. Белые розы, явно дорогие, купленные в хорошем магазине. Рядом — небольшая записка на норвежском языке.

Михаил поднял записку и попытался перевести текст. Его знания норвежского были ограничены, но смысл был ясен: «Прости меня, Хельга. Я не хотел, чтобы так получилось».

Кто-то приносил цветы на место смерти Хельги. Кто-то, кто чувствовал вину за произошедшее. Тот самый загадочный посетитель?

Внезапно сверху донесся звук шагов. Не крадущихся, как в прошлый раз, а обычных, уверенных. Кто-то спускался по лестнице, не скрываясь.

— Мистер Гросс? — раздался знакомый голос.

В луче фонарика появилась фигура инспектора Эриксена.

— Что вы здесь делаете? — удивился Михаил.

— Мне позвонили и сообщили, что вас видели идущим к церкви. — Эриксен спускался медленно, внимательно осматривая подземелье. — Вторая ночная прогулка за два дня. Вы становитесь предсказуемым.

— Мне звонил какой-то человек. Сказал, что знает правду о смерти моих друзей.

— И где же этот загадочный информатор?

— Не знаю. Может быть, испугался и ушел, когда увидел вас.

Эриксен подошел к углу с цветами и запиской.

— Интересно. — Он надел перчатки и осторожно поднял букет. — Розы свежие, не больше суток. Записка на норвежском.

— Что там написано?

— Извинение. Кто-то просит прощения у Хельги Андерсен. — Эриксен посмотрел на Михаила внимательно. — Это не ваша записка?

— Конечно, нет! Я же не знаю норвежского настолько хорошо.

— Хм. Мы отправим ее на экспертизу. Но согласитесь, выглядит подозрительно — вы приходите к церкви, и тут же появляются новые «улики».

— Инспектор, я не подбрасываю улики! Кто-то действительно регулярно приходит сюда!

— Возможно. А возможно, ваша память начинает возвращаться, и вы пытаетесь как-то искупить вину. Бессознательно, конечно.

Михаил почувствовал отчаяние. Что бы он ни делал, как бы ни пытался найти доказательства своей невиновности, все оборачивалось против него.

— Инспектор, проверьте отпечатки на записке. Проведите экспертизу почерка. Я уверен, что это писал не я.

— Обязательно проверим. — Эриксен убрал записку в пакет. — А теперь идемте отсюда. И в следующий раз, если получите таинственный звонок, сразу обращайтесь в полицию.

Они поднялись наверх и вышли из церкви. Эриксен проводил Михаила до гостиницы, проверил, что тот действительно поднялся к себе в номер, и только тогда уехал.

Михаил лег в постель, но сон не шел. В голове крутились события последних дней: загадочный посетитель церкви, записка с угрозой, цветы на месте смерти Хельги, помощь детектива Ингрид.

Кто-то знал правду о том, что произошло с экспедицией. Кто-то чувствовал вину за смерть Хельги. И этот кто-то продолжал приходить к церкви, несмотря на риск быть обнаруженным.

А значит, была надежда. Пусть маленькая, пусть призрачная, но надежда на то, что правда все-таки выйдет наружу.