— Ситуация сложная, — сообщила она. — Он хорошо укрепился в церкви, заблокировал все входы изнутри. С заложниками общается через громкоговоритель, который установил у алтаря.

— Что именно говорит?

— Цитирует древние тексты, называет студентов "невинными душами, которые пострадают за грехи осквернителей". И постоянно повторяет, что время "обряда открытия пути" настало.

— А спецназ?

— Окружили церковь, но штурмовать не рискуют. Слишком велика вероятность, что он убьет заложников.

— Значит, он добился своего. Заманил нас туда.

— Пока мы туда не идем. Эриксен категорически против. Но Торн становится все более нетерпеливым.

У церкви всё выглядело так, словно началась военная операция. Вокруг древнего здания были расставлены полицейские машины, фургоны спецназа, мобильный командный пункт. Снайперы заняли позиции на окрестных холмах, но их возможности были ограничены — узкие окна церкви не давали хорошего обзора внутреннего пространства.

Эриксен встретил их у мобильного штаба. Инспектор выглядел измотанным — операция длилась уже четыре часа, а прогресса не было никакого.

— Что у нас есть? — спросил Михаил.

— Торн укрепился в центральной части церкви, заложники находятся у алтаря. Он расставил их по кругу, как для ритуала. Связал, но пока не причинил вреда.

— А сам где?

— Перемещается по церкви, иногда спускается в подземелье. У него есть оружие — нож, пистолет, возможно, химические вещества.

— Переговоры ведете?

— Пытаемся. Но он говорит только о ритуалах и древних богах. На предложения об обмене реагирует агрессивно.

Ингрид подошла к ним с рацией в руках.

— Он снова выходит на связь, — сказала она. — Требует, чтобы "семь стражей семи печатей" явились к нему до заката. Иначе начнет убивать заложников по одному.

— Сколько времени до заката?

— Три часа.

Эриксен собрал участников расследования на экстренное совещание. Кроме Михаила, Ингрид и самого инспектора, приехали профессор Лунд, адвокат Борисов, журналист местной газеты Нильс Сёренсен (который активно освещал дело) и заместитель начальника полиции региона Ларс Йоханссен.

— Господа, — начал Эриксен, — ситуация критическая. У нас восемь заложников и маньяк, который готов их убить. Штурм невозможен — слишком велик риск жертв.

— А что если согласиться на его требования? — предложил Борисов. — Войти в церковь, но под прикрытием спецназа?

— Он этого ожидает. В дневниках ясно написано — мы должны прийти одни, иначе ритуал не состоится.

— То есть он нас просто убьет, — констатировал журналист Сёренсен.

— Скорее всего. Для него мы не люди, а символы, которые нужно принести в жертву.

Михаил изучал план церкви, который принес Лунд.

— А что, если попробовать нестандартный подход? — предложил он. — В подземелье есть несколько входов. Если отвлечь Торна переговорами, группа захвата могла бы проникнуть снизу.

Командир спецназа майор Олсен покачал головой:

— Подземные ходы слишком узкие. Один человек с пистолетом может перебить целый отряд. Риск очень велик. И потом — мы не знаем точного расположения заложников и убийцы.

Ингрид вмешалась:

— А что если использовать тепловизоры? Определить, где находятся люди, и спланировать операцию?

— Стены церкви слишком толстые. Тепловизор не пробьет.

— Тогда нужны микрофоны.