– Но если есть формула, то почему вы не могли указать точное время? Два сорок, например, или что-нибудь подобное?

– Дело в том, что разные тела остывают с разной скоростью. Поэтому-то я, основываясь на своем многолетнем опыте, и сделал предположение.

– А есть ли еще какие-нибудь факторы, которые влияют на процесс?

– Какой процесс? – в голосе Гарднера послышалось раздражение. – Я обязан отвечать на этот вопрос? – обратился он к судье.

– Если вопросы мисс Харди покажутся мне неуместными, я оповещу ее об этом, – с недовольным видом постучала по столу Мандей.

Доктор снова испустил мычащий звук:

– Так что у вас был за вопрос?

– Я спрашивала вас об определении времени наступления смерти, – повторила Табита. – Какие еще факторы влияют на скорость остывания тела?

– Много факторов. Температура окружающего воздуха, например, или место, где находится тело.

– Вы считаете, что Стюарт умер между часом дня и тремя тридцатью. А что, если это случилось раньше – в двенадцать, скажем? Разве это невозможно?

– Вряд ли, если судить по информации, что я получил от полиции, и по результатам вскрытия.

– То есть точно невозможно?

– Вряд ли, я же сказал.

– А в одиннадцать?

– Я оглашаю вам результаты экспертизы!

– Ну а в десять утра?

– Абсурд! Ей-богу, честное слово…

– Абсурд? А ведь на кону стоит моя сраная жизнь!

– Мисс Харди! – повысила голос судья. – Я запрещаю вам употреблять подобные выражения в присутствии суда! И, будьте любезны, обращайтесь к свидетелю с должным уважением.

– Извините, – сказала Табита. – Я просто хотела заметить, что все это только предположения.

– Вы должны задавать вопросы, а не комментировать слова свидетеля.

Табита ненадолго задумалась, а потом спросила Гарднера:

– Так это были ваши предположения?

– Нет, – ответствовал доктор.

Табита опустилась на стул, недовольная своим выступлением. Много раз она давала себе зарок не сбиваться в процессе, и с первых шагов все пошло не так.

Глава 56

– Ты только глянь, что мне позволили пронести! – воскликнула Микаэла, входя в камеру плечом вперед на следующее утро. В одной руке она держала папки с бумагами, а на плече другой у нее болтались холщовые сумки.

На Микаэле был пиджак в узкую полоску и легинсы с леопардовыми пятнами. Голову ее обвивали причудливо переплетенные косы. От нее пахло сигаретами и мускусными духами, что напомнило Табите о темных подземельях.

– Надо же, настоящий кофе! – воскликнула Табита, беря в руки бумажный стаканчик.

– И, – Микаэла зашуршала в сумке целлофаном, – и еще пончики!

– Отпад! – сказала Табита, хотя есть ей совсем не хотелось.

От одной мысли о предстоящем судебном заседании у нее скрутило желудок. Она отпила из стаканчика – кофе был крепким и горьким и мигом взбодрил ее.

– А там целая очередь выстроилась вдоль стены суда, – сказала Микаэла.

– Какая еще очередь?

– Да на зрительские места.

– С чего бы это?

– Кажется, в прошлый раз ты произвела некоторый фурор. Ну а земля слухами полнится. Я слышала, что очередь начинают занимать уже в шесть утра.

– О господи, вот это то, что мне и надо!

– Ну как, подготовилась к сегодняшнему заседанию?

– Ну, во всяком случае, чувствую себя лучше, чем вчера.