– Это предписано законом, – твердо заявила судья Мандей.

– Но у меня такое ощущение, что я говорю из коробки!

– И можете продолжать.

Табита глубоко вздохнула. Зачем ей было вообще раскрывать рот? А если бы она просто потеряла сознание? Она бросила взгляд на скамью присяжных – весь их состав глядел на нее. Присяжные словно оказались на свадьбе, когда жених сказал «нет». Пожалеют ли они ее? Скорее всего, не пожалеют…

– Все, что я доложу вам, может показаться странным, – сказала Табита. – Дело в том, что я защищаю себя сама, без адвоката.

– Прошу прощения, – отозвалась судья. – Я должна вас прервать. Мисс Харди, прошу вас очень внимательно следить за тем, что вы говорите.

Мандей повернулась к присяжным:

– Как вы уже поняли, мисс Харди решила защищать себя сама. Вам, вероятно, известно, что отказ от профессиональной юридической помощи в деле такой важности сам по себе необычен, но это свободный выбор самой мисс Харди. Она имеет на это полное право. И поэтому я хочу сказать две вещи: во-первых, некоторые судебные процедуры могут выглядеть менее формальными, – тут судья хмуро взглянула на Табиту. – А во-вторых, тот факт, что подсудимая выступает сама в свою защиту, не должен настраивать ни за нее, ни против.

Мандей снова взглянула в сторону скамьи подсудимых.

– Теперь можете продолжать.

– Спасибо… э, то есть благодарю вас, мадам… миледи. У меня есть немногое, что сказать.

Обращение судьи к присяжным дало ей короткую передышку и помогло собраться с мыслями.

– Я не буду докладывать обо всем деле в целом, как сделал вот он…

– Называйте его «мистер Брокбэнк», пожалуйста, – поправила ее судья.

– Прошу прощения. Мистер Брокбэнк. Разумеется, я не являюсь профессиональным юристом, но знаю точно: на мне не лежит обязанность доказывать свою невиновность. Мне достаточно просто доказать, что обвинение не может использовать против меня собранные улики. Я знаю, что юристы пользуются для этого своими профессиональными хитростями и намеренно создают путаницу.

Табита нервно посмотрела на судью Мандей, которая угрюмо покачивала головой, а потом перевела взгляд на присяжных:

– Но я не хочу прибегать к подобным методам. Мне просто нужно убедить вас в том, что я не совершала убийства.

Она села. В зале воцарилась тишина, которую нарушило лишь чье-то покашливание. Табита огляделась, не понимая, что произошло. Поднялся Брокбэнк.

– Простите, миледи, мы можем отпустить присяжных? – спросил он.

Заседатели выглядели сбитыми с толку и даже недовольными. Их попросили покинуть свои места и вывели из зала. Едва лишь за ними закрылась дверь, Брокбэнк стал объяснять Табите, что ей следовало подробно описать свою линию защиты.

– Как же я опишу, когда не знаю, что там говорят свидетели?

– Всё вы знаете. Их показания содержатся в заявлении обвинения, которое вы получили.

Судья снова покачала головой:

– Мы не должны слишком формально подходить к таким вопросам. – Тут Мандей посуровела и посмотрела на Табиту: – Но это не относится к вашей работе со свидетелями. Существуют строгие правила ведения перекрестного допроса свидетелей подсудимым, и здесь никаких поблажек быть не может.

Табита понятия не имела, о каких там еще правилах толкует ей судья, но ничего не сказала, а лишь смиренно кивнула. Мандей взглянула на часы:

– Думаю, у нас еще есть время для первого свидетеля, – сказала она.

Доктор Леонард Гарднер являлся судебно-медицинским экспертом, причем весьма квалифицированным.