Табита сжала кулаки. Один из присяжных понимающе кивнул. Другой не удержался и зевнул.

– Двадцать четвертого декабря вы по собственной воле явились в полицейский участок и написали заявление. Это правда?

– Да.

Услышав утвердительный ответ, Саймон Брокбэнк сделал театральный жест рукой:

– Прошу вас. Страница двадцать три в материалах дела! – воскликнул он, обращаясь к присяжным. – Показания миссис Левитт довольно лаконичны, – продолжал он, откашливаясь. – Я хотел бы огласить их вам. Итак: «Незадолго до двадцать первого декабря я видела, как Табита Харди разговаривала со Стюартом Ризом, когда гуляла со своею собакой. Оба выглядели взволнованными. Табита говорила мистеру Ризу что-то вроде: “Тебе мало не покажется. Обещаю, мало тебе не покажется!”»

– Вы помните, как делали это заявление?

– Помню.

– И вы утверждаете, что именно так все и было?

– Конечно. Помню все, словно это было вчера. Я, конечно, стара, но еще не выжила из памяти, – добавила Левитт, обращаясь к присяжным.

– Благодарю вас, – сказал Брокбэнк. – Итак, чтобы ни у кого не возникло сомнений, вы утверждаете, что незадолго до убийства подсудимая разговаривала со Стюартом Ризом и вы ясно слышали, как она угрожала ему.

– Да, так все и было.

– «Тебе мало не покажется. Обещаю, мало тебе не покажется!» – медленно и отчетливо повторил Брокбэнк.

– Да…

Табита постучала по стеклу. Судья вскинула голову.

– Там еще было сказано: «Или что-то вроде», – уточнила Табита.

– Да, вы совершенно правы.

Табита ощутила прилив радости: впервые Мандей согласилась с ней!

– Я как раз и хотел поговорить об этом, – мягко произнес Брокбэнк, поворачиваясь к Полин Левитт. – Вот это самое «что-то вроде», как я понимаю, относится к словам подсудимой?

– Что, простите?

– Что вы имели в виду, когда добавили: «Или что-то вроде»? – терпеливо переспросил обвинитель.

Табита сделала пометку в блокноте.

– Я хотела рассказать полиции всю правду и не говорить ничего, что могло бы ввести их в заблуждение, – проскрипела старуха. – Ведь мисс Харди могла сказать немного иначе, другими словами, что-то типа: «Я доберусь до тебя!» или «Ты ответишь за то, что сделал!» Или даже…

– Благодарю вас, – остановил ее Саймон Брокбэнк. – Скажите, пожалуйста, а как выглядела подсудимая, когда произносила эти слова?

– Очень рассерженной. И… – Левитт на мгновение запнулась.

– Не торопитесь.

– Она была немного не в себе, – закончила старуха. – Я даже испугалась.

Табита подняла было руку, чтобы снова постучать по стеклу, но тут же уронила ее.

– А как вел себя при этом Стюарт Риз? – помолчав, чтобы до всех дошли слова Полин, спросил Брокбэнк. – Что он ответил подсудимой?

– Не знаю. Он стоял спиной ко мне.

– И что же вы поняли из их разговора?

– Я поняла, что мисс Харди была разозлена и угрожала мистеру Ризу. Но я и подумать не могла, что она в самом деле убьет его!

– А вы рассказывали об этой сцене кому-нибудь еще? Вас, должно быть, поразил этот разговор.

– Ох как поразил! Но я никому ничего не сказала.

– Почему же?

Полин Левитт поджала губы и приосанилась:

– Я не какая-то там сплетница!

Табита фыркнула, и судья предостерегающе посмотрела в ее сторону.