– Откуда вам об этом известно?

– Он как-то сказал мне, что нам нужно уезжать из Окхэма.

– Позвольте внести ясность: как только подсудимая вернулась в деревню, ваш муж сказал, что вам надо переехать, так?

– Именно.

– И вы уверены, эти два факта связаны между собой?

– А что еще могло бы быть причиной его такого решения?

– Вы спросили его напрямую?

– Нет.

– Почему же?

Лора Риз сделала глоток из стакана:

– Да потому что я уже знала. Какой смысл в том, чтобы спорить с ним? Вышло бы только хуже.

– И вы выставили ваш дом на продажу.

– Да. Мы собирались начать просмотры сразу после Нового года.

Теперь Экройд перешла к тому самому дню, к двадцать первому декабря. Табита перелистала свои заметки, но никак не могла отыскать страницу, где писала что-то о Лоре. Ладони ее вспотели.

Элинор Экройд и Лора Риз тем временем на два голоса повторяли одно и то же: как Лора выехала из дома на встречу с клиентом; как она вернулась в половину четвертого, раньше обычного, так как на Рождество должен был приехать сын; как заметила отсутствие дома мужа и его автомобиля, но не придала этому значения.

Табита все это уже знала, поскольку перечитывала показания Лоры много раз. И сейчас Лора произносила слово в слово те же фразы, что были в ее заявлении в полицию. «Воспоминания каждого здесь, – думала Табита, – всего лишь воспоминания воспоминаний о воспоминаниях о том, кто что говорил полгода назад».

В зале было ужасно жарко. Где-то жужжала невидимая муха. Табита повернула голову и увидела на скамье для прессы какого-то журналиста с маленькими глазками и двойным подбородком. Газетчик взглянул на нее в ответ, а затем что-то записал.

Она решила порисовать: изобразила свой дом, муху. Набросала чье-то лицо и нахлобучила на него парик. Веки ее слипались, и Табита широко распахнула глаза. Еще чего не хватало – заснуть на собственном судебном процессе, когда всего в нескольких футах от тебя дает показания вдова человека, которого ты якобы убила!

И вдруг все смолкло. Элинор Экройд села на свое место. Лора Риз пригладила волосы, поправила шарф и мельком взглянула на Табиту.

Судья огласила перерыв в заседании. Все присутствующие встали.

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, – сказала Табита Лоре. – Все это должно вам казаться каким-то сверхъестественным. И мне тоже.

– Мисс Харди! – раздался позади грозный голос судьи.

– Что такое? Я сказала что-то не то? – спросила Табита. – Не знаю, как там по правилам, – снова обратилась она к Лоре, – но мне нужно задать вам несколько вопросов. Вот.

Она откашлялась. Ее сознание вдруг сделалось совершенно пустым.

Саймон Брокбэнк негромко постукивал ручкой по столешнице, и этот стук отдавался у Табиты в голове.

– Вы можете не стучать? – обратилась она к прокурору.

Тот спокойно отложил ручку и скрестил на груди руки.

– Да, всего пару вопросов, как я и сказала. Во-первых, про интимную связь, интрижку, или как это еще можно назвать.

Табита чувствовала, как ее тело наполнилось жаром, а кожу будто кололи тысячи иголок. Лицо налилось багрянцем.

– Вы сказали, что это было у меня с вашим мужем один раз.

– Я?

– Да, вы. Вы сказали «эпизод». В единственном числе. А вы сами как считаете, это было один только раз?

– Я не знаю, – промолвила Лора.

Их взгляды встретились, но в них не было ни вражды, ни приязни.