– Я была его женой, – наконец, вымолвила Лора.

– Я знаю, что вы верите в супружеский долг и все прочее. Но был ли ваш брак счастливым?

До Табиты смутно донесся голос судьи и возражения Брокбэнка, но она продолжала:

– Или же и с вами он тоже плохо обращался?

– Он был моим мужем, – сказала Лора, и по ее щеке покатилась одинокая крупная слеза.

– Я прошу у вас прощения, – сказала ей Табита. – Но сейчас на кону моя собственная жизнь.

– Больше никаких вопросов, – заявила судья Мандей.

– Мне кажется, что Стюарт вел себя по отношению к вам жестоко и мучил вас. Вы были несчастны. Думаю, многие хотели бы…

– Немедленно замолчите!

– Могу я задать еще вопрос?

– Разумеется, нет.

– Вы серьезно думаете, что это сделала я?

Микаэла снова дернула ее за одежду, делая знак молчать.

– Всем покинуть зал суда!

Лора посмотрела на Табиту в упор:

– А разве не вы?

– Вот уж это действительно было глупо, – мрачно сказала Микаэла.

– Что глупо?

– Спрашивать, думает ли она, что ты убила Стюарта.

– Наверное, ты права.

– Ты вообще о чем думала?

– Да сама не знаю.

– Обещай мне, что больше никогда не станешь задавать этот вопрос!

– Ладно.

– Нет, не ладно. Если ты хочешь, чтобы я оставалась с тобой, обещай.

– Обещаю.

Табита склонилась над унитазом, и ее вырвало. Наконец, в желудке ничего не осталось, и она чувствовала лишь тошноту. Закончив, Табита вымыла руки и сполоснула лицо, чувствуя себя изломанной, замученной и грязной.

Рядом стояла женщина-полицейский. Она все видела, но не проронила ни слова. Затем отвела Табиту к автозаку, который и доставил подследственную обратно в камеру.

На дворе стоял прекрасный июньский денек.

Глава 58

Увидев доктора Мэллона на свидетельском месте, Табита поняла, что не одна она испытывает нервное напряжение. Зрелище было поистине трогательным. Табита привыкла видеть доктора в спортивном костюме или в простой рубашке и куртке. Он всегда выглядел дружелюбным и демонстрировал то чувство уверенности, которое обычно свойственно представителям медицинского сословия, знающим человеческие секреты.

Но теперь на докторе был надет немного мешковатый костюм и скромный галстук; волосы его были зачесаны. И хотя он не был покрыт испариной, во всех его движениях сквозила скованность, отчего доктор выглядел другим человеком.

Доктор явился в суд, чтобы дать показания для стороны обвинения. Положив руку на Библию, он скорее торжественно заявил, а не поклялся, читая написанное в поданной ему карточке:

– Я торжественно, искренне и правдиво заявляю и утверждаю, что данные мной показания будут являться правдой, полной правдой и ничем, кроме правды!

Когда он брал карточку, Табита заметила, что его рука слегка дрожит. Мэллон посмотрел на Табиту и отвел взгляд.

Затем он снова воззрился на карточку, словно не понимая, что с ней теперь делать, пока судебный пристав не забрал ее.

Со своего места поднялся Саймон Брокбэнк и стал задавать вопросы. Тут Табита узнала о докторе много нового для себя. Учился он в Ноттингеме, потом получил дополнительное образование в области социальной медицины и год проработал в больнице в сельской местности в Южной Африке.

Табита взглянула на присяжных. Те, как обычно, выглядели скучающими, но, несомненно, должны были впечатлиться заслугами доктора.