– Думаю, наручники можно снять, – сказала Мандей.

Табиту освободили.

– А вы можете подождать снаружи, – обратилась судья к полицейскому.

Женщина-полицейский выглядела несколько озадаченной такой просьбой. Она с сомнением посмотрела на Табиту:

– Только ведите себя здесь прилично, – бросила она, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь.

Двумя другими, кто составлял компанию судье, оказались Саймон Брокбэнк и Элинор Экройд. Оба тоже были без париков.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласила Мандей.

Табита села, почти утонув в огромном кресле. Ей казалось, что они находятся в каком-то клубе для джентльменов (она видела такие в кино), где полагается курить сигары и пить бренди. Но она не чувствовала себя спокойной, и выражения смотревших на нее трех лиц не предвещали ничего хорошего.

– У обвинения есть новый свидетель, – сказала судья.

– Вы имеете в виду, о котором ранее не заявлялось?

– Да.

– Но, по-моему, обвинение не имеет права заявлять новых свидетелей в процессе.

– Это разрешено в исключительных случаях, – пояснил Саймон Брокбэнк.

Он стоял, засунув руки в карманы. Его помощница сидела на краю кресла и выглядела довольно напряженной.

– К сожалению, этот свидетель появился только что, – произнес прокурор голосом, в котором Табита не уловила ни нотки этого самого сожаления.

– И что это за свидетель? – спросила она, чувствуя, как у нее мигом пересохло во рту.

– Ее зовут Ингрид Беннет. Кажется, вы знакомы.

Табита хотела сказать, что впервые слышит это имя, но тут вспомнила – Ингрид!

– Да, мы с нею знакомы. Она дала мне много полезных советов. Без нее мне было бы очень трудно в тюрьме. Но о чем она собирается свидетельствовать?

– Кажется, она хочет рассказать о некоторых разговорах с вами.

Табита повернулась к судье:

– Простите, можно воды?

Мандей наполнила стакан из стоявшего на столе кувшина и протянула его Табите. Та выпила воду почти залпом, отчего на подбородок пролилось, и ей пришлось вытираться тыльной стороной ладони.

– То есть вы и дальше собираетесь подталкивать меня к эшафоту всё новыми уликами? – спросила Табита. – Вот так, да?

После этих ее слов в комнате повисла тишина. Судья посмотрела на Брокбэнка:

– Мне кажется, замечание справедливо. Что вы скажете со своей стороны?

– Я очень сожалею, – ответил прокурор. – Но дело в том, что если стороне обвинения предоставляются новые имеющие отношение к рассматриваемому вопросу доказательства, то я обязан огласить их перед судом.

– Я имею право заявить протест? – поинтересовалась Табита.

Мандей глубоко вздохнула. Табите показалось, что судья не в духе. В ее глазах сверкнула сталь, что не могло не пугать.

– Мистер Брокбэнк, в общем-то, прав, – медленно выговорила она. – Насколько это возможно… Но дело в том, что это уже второй случай в процессе, и я не в восторге. Мне совсем не нравится, что обвинение затевает какие-то игры при рассмотрении дела.

– Конечно же, я прекрасно вас понимаю, – сказал Брокбэнк примирительным тоном.

Но на судью, судя по всему, это не произвело особого впечатления.

– Хорошо, я допущу вашего свидетеля, – согласилась она.