– Мисс Харди! – осадила ее судья. – У вас еще будет возможность задать вопросы свидетелю. А пока суд вам слова не предоставлял!

Элинор Экройд широко распахнула глаза и повернула лицо к присяжным, будто слова Ингрид стали для нее полной неожиданностью.

– Это правда? Вы точно помните, что вам сказала подсудимая?

– Каждое ее слово.

– Будьте добры, расскажите присяжным.

На какое-то мгновение Ингрид замерла, словно собираясь с мыслями.

– Подсудимая поведала мне, что в подростковом возрасте у нее были сексуальные отношения с убитым.

«О! – пронеслось в мозгу Табиты. – Ну, сейчас мне достанется!»

– Она сказала, что это обстоятельство разрушило ее жизнь, – продолжала Ингрид. – Затем подсудимая вернулась в деревню с намерением отомстить потерпевшему. Она рассказала мне, как спланировала убийство. Незадолго до происшествия они встретились, и подсудимая сказала, что собирается обратиться в полицию. Тогда была назначена встреча в ее доме, где потерпевший и был зарезан. У подсудимой был план, как избавиться от тела, но ее друг обнаружил его раньше.

– Это все?

Ингрид на мгновение задумалась. Точнее, как с горечью в сердце заметила Табита, сделала вид, что задумалась.

– Также подсудимая сказала мне, что адвокат не верит в ее невиновность и у нее нет другого выбора, как защищать себя самой.

– Благодарю вас, – произнесла Экройд. – У меня больше нет вопросов.

Какое-то время Табита сидела на своем месте, как приклеенная. Она чувствовала себя, словно в лихорадке. Что ей предпринять? Какие вопросы следует задать?

Она обратила свой беспомощный взгляд на Микаэлу, и та накрыла ее руку своей. От этого у Табиты немного отлегло от сердца. Она встала, однако ноги все еще дрожали, и, чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за край стола.

– То, что ты сказала, довольно неожиданно для меня, – наконец, произнесла она, обращаясь к Ингрид.

– Я понимаю, что тебе сейчас нелегко.

– Да ты что? – саркастически усмехнулась Табита. – Очень мило с твоей стороны!

– Мисс Харди, – снова вмешалась судья Мандей. – Будьте добры, задавайте вопросы, а не рассуждайте!

В голове у Табиты гудел рой мыслей. Но как их облечь в правильный вопрос, она пока не знала.

– То, что ты сейчас сказала, сильно вредит моей линии защиты… – «Черт, ведь надо же задать вопрос!» – раздраженно подумала Табита. – Ты ничего не упустила?

– Нет. Думаю, доложила все полностью.

– А мне кажется, что нет. Ты повторила то, о чем я тебе рассказала, но умолчала об одной детали. Я говорила о версии следствия.

– Нет. Я ничего подобного не слышала.

– Дело в том, что, отказавшись от адвоката, я думала, что нелишним будет обсудить версию стороны обвинения с кем-нибудь из друзей. Я ведь считала тебя другом.

– Боюсь, ты ошибаешься, – ответила Ингрид, взглянув на присяжных.

– Слушай, – вспыхнула Табита, – если бы я на самом деле совершила это убийство, то с какой стати мне признаваться? Какой в этом смысл?

Едва лишь последнее слово сорвалось с ее губ, Табита мысленно прокляла себя. Зачем она задала такой глупый вопрос? Ведь на него так легко ответить…

Ингрид сочувственно улыбнулась:

– Тебя можно понять. Действительно, странно. Но мне кажется, что преступник иногда испытывает желание признаться в содеянном хоть кому-то, чтобы снять с себя бремя вины.

Табита чувствовала себя униженной и оскорбленной и понимала, что это должно быть видно всем в зале, включая присяжных.