Брокбэнк повернулся к Табите, которая при этом ощутила себя маленькой мышью, к которой принюхивается голодная лиса.

– Вы видели состав присяжных? – спросил он.

– Я смотрю на них уже несколько недель, – ответила Табита. – Некоторым даже прозвища придумала.

– Нет, я говорю сейчас о другом. Ведь через некоторое время вы и сами поймете, что они думают про вас. И тут у меня нет стопроцентной уверенности, что их мнение окажется в вашу пользу.

– Думаю, что пара-тройка из состава жюри выскажут мнение в мою пользу, – ответила Табита. – Мне так кажется.

– Да, они, возможно, увидели, что полиция и следствие допустили некоторые ошибки, – продолжал Брокбэнк. – Но если им скажут, что полицейский детектив полагает, что убийца вы, то они, скорее всего, так и подумают. Если дело пойдет таким образом, то я не могу предсказать его исход.

– Мне так не кажется, – отозвалась судья Мандей. – В любом случае судебное напутствие остается за мной.

Брокбэнк задумался.

– Интересно, что было бы, если бы следователи все же провели надлежащую экспертизу дома и автомобиля мистера Риза? – сказал он.

– Но они ведь не сделали этого, – заметила Табита.

– Да, вы правы, – улыбнулся ей Брокбэнк. – Чего не сделали, того не сделали.

Он протянул ей руку, и Табита машинально пожала ее, а потом ее вдруг качнуло.

– Что это значит? – удивилась она.

– А это значит то, что сторона обвинения не будет возражать. Только вот, боюсь, присяжные нас не поймут.

Судья Мандей встала со своего места и прошла в дальний угол кабинета.

– Выпьете? – спросила она, берясь за хрустальный графин.

– Так ведь еще одиннадцать утра, – опешила Табита.

– Сейчас начнется заседание, и я собираюсь сделать соответствующее заявление. А потом вы выйдете на свободу – без лишних формальностей. Так что можете воспользоваться моментом. Лично я обязательно выпью. Вы, мисс Харди, можете довести до этого кого угодно.

Судья Мандей разлила виски по четырем стаканам и раздала их по кругу. Брокбэнк поднял свой и поклонился в сторону Табиты.

– Думаю, вас можно поздравить, – сказал он, делая глоток.

– Это было словно игра, – устало вздохнула Табита. Она была как будто пустая, не испытывала ни счастья, ни ощущения триумфа. – В чем-то выиграла, где-то проиграла. Никаких обид – просто выпиваешь в конце всего этого, и все.

– Да, согласен, это немного похоже на игру, – отозвался Брокбэнк. – Я привожу свои доказательства, а вы приводите свои, и смотрите, кто все-таки победит. А с другой стороны, что бы вы предпочли? Чтобы за вас решали такие, как старший инспектор Дадли? Он-то не думает, что это игра. В своих предположениях он исходит из своего профессионального опыта и интуиции. И они говорят ему, что убийство совершили именно вы. И если бы исход дела зависел от него, то вам наверняка светило бы пятнадцать лет заключения.

– Знаете, если бы я доверилась своему адвокату, то тоже бы загремела на пятнадцать лет. Ведь она требовала от меня, чтобы я признала себя виновной.

– Ну, тогда вам следовало бы обратиться ко мне! – рассмеялся Брокбэнк.

Табита опрокинула свой стакан. Это была первая ее выпивка за последние несколько месяцев, и у нее сперло дыхание, а затем закружилась голова. Она посмотрела на судью Мандей.

– Вы хотите мне что-то сказать? Дать какое-то мудрое напутствие?

– Если вы, мисс Харди, ожидаете услышать что-то подобное от меня, – покачала головой судья, – или что я поглажу вас по голове и скажу «молодец», то вы жестоко ошибетесь.