Она положила на стол кипу своих бумаг и повернулась к надзирателю, который смотрел куда-то в пространство и тихо насвистывал.

– Мне нужно больше света, – сказала Табита.

Охранник пожал широкими плечами и глубоко засунул руки в карманы.

Табита шагнула к длинному столу, сняла с него лампу и выдернула шнур из розетки на полу. Она сомневалась, есть ли розетка в ее «шкафу», однако обнаружила ее у самой двери. Растрескавшийся корпус свидетельствовал о том, что ей не пользовались годами. Табита щелкнула выключателем, и небольшое пространство залил яркий свет.

– А-а-а! Мертвая мышь! – вдруг вскрикнула она.

– Крыса, – поправил охранник.

– Маловата для крысы.

– Да просто усохла. Но хвост все еще плотный. Вот, гляди, – и надзиратель ткнул дохлятину носком ботинка.

– Вы можете убрать ее отсюда?

Охранник удивленно посмотрел на Табиту.

– Ладно, ладно. Я сама.

Оглядевшись, она увидела рулон полиэтиленовых мешков для мусора и швабру. Оторвав один мешок, Табита сунула руку внутрь и притронулась к крысе, стараясь не смотреть на трупик. Вывернув мешок наизнанку, она обратилась к надзирателю:

– Вы можете кинуть это в мусорку?

Охранник вздохнул, но взял сверток. Табита немного смягчилась.

– Как вас звать? – спросила она.

– Что?

– Ничего. Не суть. Сколько у меня времени?

Надзиратель пожал плечами:

– Думаю, до отбоя. Только давай не пропусти обед.

– Да есть что-то не хочется.

– Тогда смотри, вот там есть кабинка, – охранник махнул влево и, заметив недоумевающее выражение лица Табиты, пояснил: – На случай если захочешь сходить…

– То есть?

– Мне же придется тебя запереть.

– Что, в этом шкафу?

– Нет, в мастерской.

– А разве сюда никто не придет?

– Здесь работают только два раза в неделю.

– А как вы узнаете, что мне нужно выйти?

Охранник снова пожал плечами:

– Кто-нибудь придет…

От ощущения одиночества у Табиты едва не закружилась голова. Над головой гудели флюоресцентные лампы, на столах зловеще темнели швейные машинки, которые, казалось, внезапно могут ожить.

Табита зашла в занавешенную кабинку, вымыла руки, потрясла ими, чтобы высохли, и попила из-под крана. Рядом лежал полиэтиленовый мешочек с чайными пакетиками, однако чайника нигде не оказалось. В ящичке нашлось несколько желтоватых кусков сахара. Табита сунула один кубик в рот, и у нее заломило зубы. Потом она долго ходила вдоль столов, трогала их поверхности, перебирала комки ваты и обрезки тканей. Подойдя к полкам, она развернула пару штанов. Штаны оказались плотными и удобными на вид. Интересно, можно ли будет прихватить пару, когда ее выпустят отсюда?

Табите совершенно не хотелось садиться и снова вникать в свое дело. Но все же она втиснулась в «кабинет» и открыла блокнот. Какое-то время она чувствовала себя студенткой в университетской библиотеке, которой нужно ознакомиться с материалами для будущего эссе. Но, взглянув на стоящий к ней спиной одинокий манекен, а потом – на фотографию трупа Стюарта, слегка вздрогнула.

Нужно приниматься за дело. Табита отложила фотографии в сторону. Под ними оказалась копия анонимного письма, которую она вчера не заметила.