– А можешь сказать ему, что я хотела бы повидаться с ним? Я внесу его в список посетителей, и он сможет приехать в любое удобное ему время. Только пусть как можно скорее.

– Да, я скажу ему.

– Кроме того, там был еще курьер. Он доставил Стюарту посылку, а потом застрял у нас из-за упавшего дерева.

– А, да. Он поляк. Несколько часов проторчал в кафе, бедняга. Все пил чай, а потом попросил обед. А потом к нему еще пристала полиция. Мол, поляк и все такое. Мне кажется, это несправедливо.

– Конечно, несправедливо, – кивнула Табита.

В это мгновение у нее появилась одна мысль.

– А Роб Кумбе не заходил в кафе?

– Нет. Поскольку там сидел этот курьер, я бы запомнила.

– А где бы он мог быть?

– У кого-нибудь дома. День был такой, что торчать на улице не имело смысла.

Терри вдруг подозрительно прищурилась:

– А зачем ты спрашиваешь?

– Я хочу знать, кто и где был в тот день.

– Так спроси самого Роба.

– Я так и сделала. Он ответил, что не придет.

– Ну это в его стиле.

– А ты можешь сделать мне одолжение?

– Разумеется.

– Я никак не могу дозвониться до Шоны. Она моя единственная подруга. Можешь попросить ее связаться со мной?

– Шона в отпуске.

– Да ну?

– Улетела на Канары. Но должна вернуться со дня на день. Как увижу ее, попрошу.

– А… Ну ладно.

Самый трудный для себя вопрос Табита оставила напоследок:

– Терри, могу я тебя еще кое о чем попросить?

– Да, конечно.

– Ты знаешь о жителях Окхэма больше, чем кто-либо. Что они думают обо мне?

Терри сразу как-то съежилась, сконфузилась:

– Даже не знаю, что тебе сказать.

– Да говори уж как есть! – рассмеялась Табита. – Смотри, я же в тюрьме! Хуже уже и быть не может. Я просто хочу знать правду.

– Ну-у…

У Терри забегали глаза. Она немного поколебалась.

– Ты живешь сама по себе. Видишь ли, ты не совсем вписываешься в жизнь нашей общины. Выбиваешься из общего ряда. Знаешь, каковы люди. Они подозрительны. Ты для них… – Терри помялась, подбирая слова, – ты для них не такая. Не нормальная. Ну, понимаешь.

– Понимаю.

– Помнишь, как ты отказалась купить цветок мака в День памяти?

– Я?

– Ты тогда только приехала в Окхэм. Я верю, что ты не хотела никого обидеть. А потом, когда Полин Левитт приняла тебя за мужчину? Поняв свою ошибку, она извинилась, а ты ее спросила, что плохого, если женщина выглядит как мужчина?

– И что?

– Что?

– Что из того?

– А. Я хотела сказать, если бы все это зависело только от меня…

– Ладно, оставь. И все они думают, что именно я совершила убийство?

– Ну, знаешь ли, у каждого есть свои соображения.

– И что там у них за соображения?

– Понятия не имею. Но полиция не стала бы допрашивать всех просто так. Но я не думаю, что ты способна на такое.

– Спасибо, Терри. Мне было интересно.

– Что? Интересно?

Терри выглядела несколько сбитой с толку, словно только что посмотрела кино, а ей сказали, что она пропустила большую его часть.

Глава 40

Табита любила весну. В тюрьме ей очень не хватало подснежников, нарциссов и крокусов. А вскоре должны были появиться тюльпаны и колокольчики, которых было особенно много в лесу около Окхэма.