|
Он говорит, что за свою жизнь сделал достаточно лестниц, чтобы добраться на небеса без священника, но это просто у него такие шутки. На самом деле он очень набожный католик и каждое воскресенье посещает церковь в Уайт-Кросс. Я хожу к нему вместе с Илзи, хотя, возможно, мне не следовало бы, раз он враг моей семьи. У него величественная асанка и утонченные манеры, и он очень вежлив со мной, но нравится мне не всегда. Если я задаю ему серьезный вопрос, он всегда подмигивает Илзи поверх моей головы, когда отвечает. Это аскарбительно. Конечно, я никогда не задаю никаких вопросов про рилигию, но Илзи задает. Ей Надменный Джон нравится, но она говорит, что, будь его воля, он сжег бы нас всех на костре. Однажды она прямо спросила его, поступил бы он так или нет, а он подмигнул мне и сказал: О, мы не стали бы сжигать таких хорошеньких маленьких протестанток, как вы. Мы сожгли бы только старых и некрасивых. Это был очень несерьезный ответ. Жена Надменного Джона очень славная и совсем не гордая. Лицо у нее похоже на маленькое сморщенное розовое яблочко.
В дождливые дни мы играем в доме Илзи. Там мы можем съезжать по перилам и делать, что хотим. Никого это не волнует, и только когда доктор не в отъезде, нам приходится вести себя тихо, потому что он не выносит никакого шума в доме, кроме того, который производит сам. Крыша у дома плоская, и мы можем вылезать на нее через чердачную дверцу. Очень интересно оказаться так высоко над землей. На днях мы устроили там соревнование: кто кого перекричит. К моему удивлению, я обнаружила, что могу кричать громче, чем Илзи. Никогда не знаешь, на что способна, пока не попробуешь. Но нас слышало слишком много людей, и тетя Элизабет очень рассердилась. Она спросила, что толкнуло меня на такой поступок. Это сложный вопрос, ведь часто я даже не знаю, что заставляет меня поступать так или иначе. Иногда я делаю что-то просто для того, чтобы узнать, что я почувствую, когда буду это делать. А иногда я делаю что-нибудь потому, что хочу, чтобы у меня была потом возможность рассказать кое-что интересное моим внукам. Хотя это неприлично упоминать о том, что будут внуки. Как я теперь знаю, неприлично говорить даже о том, что будут дети. Однажды вечером, когда у нас были гости, тетя Лора спросила меня довольно ласково: О чем ты так напряженно думаешь, Эмили, а я сказала, что выбираю имена для моих будущих детей. Я собираюсь иметь десять детей. А когда гости ушли, тетя Элизабет сказала тете Лоре ледяным тоном: Я думаю, Лора, будет лучше, если впредь ты не станешь спрашивать этого ребенка, о чем он думает. Жаль, если тетя Лора не будет больше ни о чем спрашивать, ведь, когда у меня появляется интересная мысль, мне приятно высказать ее вслух. На следующей неделе снова начинаются занятия в школе. Илзи попросит мисс Браунелл разрешить мне пересесть к ней. Я собираюсь вести себя так, будто Роды вовсе нет в классе. Тедди тоже идет в школу. Доктор Бернли говорит, что Тедди уже вполне поправился и может учиться, но миссис Кент не очень этим довольна. Тедди говорит, что она всегда неохотно отпускает его в школу, но рада, что он терпеть не может мисс Браунелл. Тетя Лора говорит, что письмо к близкому другу следует кончать словами Твоя, с любовью. Так что я твоя, с глубокой любовью, Эмили Берд Старр P. S. Потому что ты, папа, по-прежнему мой самый дорогой друг. Илзи говорит, что больше всего на свете она любит меня, а после меня красные кожаные ботинки, которые ей подарила миссис Симмз».
Глава 13 Дщерь Евы
Молодой Месяц всегда славился своими яблоками, а в первую осень, которую провела там Эмили, старый и новый сады принесли невиданный урожай. В новом росли породистые представители знаменитых сортов, а в старом — яблоки, неизвестные ботаническим каталогам, но имевшие свой, особый, безумно сладкий вкус. Ни на одно яблоко не было запрета, и Эмили могла есть сколько хочет с любого дерева — нельзя было лишь брать яблоки с собой в постель. |
