И теперь я ничего не могла с этим поделать.

Я потянулась за штанами, но Патерсон схватил меня за руку и развернул к себе.

– Зачем вы здесь?

Я снова вырвалась, отчаянно пытаясь укрыться. Сбежать. Очнуться от этого кошмара. Я ухватила себя за волосы, пытаясь собрать их, взять себя в руки, но мне нечем было стянуть хвост. Я стояла перед генералом, раздетая, с распущенными волосами, без корсета. И он знал все.

– Я не могу в это поверить. Не могу. – Он потер лицо руками, словно тоже надеясь, что ему все это снится. – Вам нужно уйти. Немедленно. Сегодня. Господи, я начинаю думать, что совершенно не разбираюсь в людях.

У меня не осталось никакой гордости, а в голове билась одна мысль – спастись, и я в отчаянии опустилась перед ним на колени.

– Прикройтесь, мисс Самсон!

Теперь, когда я оказалась на полу, в распахнутом вороте рубашки виднелась моя грудь, которую мне до этих пор удавалось скрыть и от него, и от остальных. Я охнула, прижала руки к груди, но было слишком поздно.

Моя каморка переполнилась ужасом, который испытывали мы оба. Какое-то время мы ничего не говорили, не смели двинуться с места. Я стояла на коленях, скрестив руки на груди, генерал прижимался спиной к двери, которая вела в его спальню.

– Прошу, встаньте, – проговорил он.

Я поднялась. Ноги у меня дрожали так, что я боялась не устоять и упасть.

– Отправьте меня обратно в казарму, в мой отряд! – взмолилась я. – Я уйду прямо сейчас. Без промедления.

– Я не могу. Не могу так поступить.

– Почему? Я хороший солдат. Я ни разу не жаловался, всегда выполнял свой долг.

– Вы женщина! – выкрикнул он.

Я кинулась к нему, в ужасе зажала ему ладонями рот, пытаясь успокоить. Кто-то может услышать. Если это произойдет, все действительно кончится.

Он схватил меня за запястья. На его лице ясно читалось, что я обманула его доверие.

– Мы сражаемся не за того, у кого есть все и кто жаждет большего, но за того, у кого ничего нет! – крикнула я со всем пылом, на который в тот момент способно было мое сердце, повторяя его слова. Я будто молила оставить меня в живых.

– Что?

– Нигде на земле ни мужчина, ни женщина, рожденные в определенных обстоятельствах, не могут надеяться на то, чтобы раз и навсегда вырваться из этих обстоятельств. Наши судьбы предопределены с того мгновения, когда мы поселяемся в чреве матери, с момента, когда делаем первый вдох. Но все же, возможно, это изменится здесь, в нашей стране.

Он помотал головой, не понимая, что происходит, но обуревавшая его ярость уступила место удивлению.

– Это ваши слова, генерал Патерсон. Разве вы не имели в виду того, что писали? – с вызовом бросила я.

– Мои слова?

– Да. Ваши. Вы написали их в письме, которое я получила в восемнадцатый день рождения. Я сочла их знамением Господа.

– Вы их запомнили?

– Да. Запомнила. Я затерла ваше письмо до дыр, перечитывая эти строки. Они меня вдохновляли. Это были пустые слова?

Он смятенно помотал головой:

– Я написал их целую жизнь назад. Прошло столько лет. Я с трудом помню это.

Я повторила его слова, выговаривая каждый слог.

– Мисс Самсон…

– Я не довольствовалась своей судьбой. И потому поступила на службу, – прервала я.

Я не могла снова стать мисс Самсон. Не здесь. Я слишком многим пожертвовала, многое пережила.

Он попытался перехватить мой взгляд, а когда я опустила глаза, чтобы собраться с духом, рявкнул:

– Посмотрите на меня!

Несобранные волосы падали мне на лицо. Он выпустил мои руки, резко откинул пряди волос, закрывавшие мое лицо, поднял мне подбородок и внимательно вгляделся.