– Вы точно такая же, – прошипел он, грозя мне пальцем. – Не понимаю, отчего я этого не замечал.

– Я и правда точно такая же! – выкрикнула я. – Такая же, как неделю назад или месяц назад. Когда мне разрешалось делать свою работу. Ничего не изменилось.

– Я не это имел в виду. Вы точно такая же, как в письмах. Самоуверенная, упорная… докучливая! – Он сжал кулаки. – Но меня это больше не забавляет.

Мысль, что я докучала ему, словно оглушила меня. От обиды я залилась краской:

– Я вам докучала?

Он шумно выдохнул:

– Нет. Не тогда, не прежде. Но сейчас вы мне здорово докучаете, и потому вам надо действовать крайне осторожно и держаться от меня на расстоянии, пока все не закончится.

– Держаться от вас на расстоянии? – ошеломленно переспросила я. – Разве возможно адъютанту держаться на расстоянии? – Даже теперь нас разделяло всего несколько футов.

Он провел руками по растрепавшимся волосам и рухнул в кресло у письменного стола. Он так и не прикоснулся к ужину и был сам не свой.

Я вышла из комнаты и вернулась с его набором для бритья. Он по-прежнему сидел с удрученным видом, вытянув длинные ноги. Не спрашивая разрешения, я набросила ему на плечи накидку, приготовила пену и осторожно покрыла ею щеки генерала.

– Эта ситуация совершенно непристойна.

– Отчего же, сэр? Вы всегда обращались со мной исключительно пристойно.

– Я обращался с вами исключительно фамильярно.

– Фамильярность – не непристойность.

– А вы нарочно притворяетесь, будто не понимаете, что я имею в виду.

Так и было, и я замолчала. В комнате воцарилась тишина. Я сбрила щетину с одной его щеки, потом с другой. Генерал сидел с закрытыми глазами, и я снова заговорила, когда заканчивала его брить.

– Разве вы не можете… просто не думать об этом? – спросила я. – Я не жду особого обращения. И никогда не ждала.

– Но вы его заслуживаете, – устало отвечал он. – Это ваше право.

– Мое право? – презрительно бросила я, и он утомленно открыл глаза. – У меня слишком мало прав, сэр, но в сложившихся обстоятельствах я вовсе не хочу, чтобы со мной обращались как с женщиной. И потому, если таково мое право, я отказываюсь от него и прошу, позвольте мне выполнять работу, на которую меня выбрали.

– Вы отказываетесь от этого права? – Его губы резко дернулись.

– Отказываюсь.

Я закончила с бритьем, промокнула ему щеки и сняла накидку. Когда попыталась собрать его волосы, он отмахнулся и сам стянул их в хвост. Я налила ему кофе, а он разделил ужин пополам и придвинул мне поднос.

– Ешьте, Самсон, – тихо сказал он.

Я опустилась на стул по другую сторону от письменного стола.

– Вы пошли в армию, чтобы найти меня? – спросил он.

– Нет. В последнем письме, когда вы сообщили, что Элизабет больше нет, то написали, что вернулись домой. Я не ожидала встретить вас здесь. И была потрясена. Но вы никогда не видели меня, а я вас. В моей внешности нет ничего, что позволило бы вам меня узнать.

– Я могу понять, почему вы назвались Робертом, но отчего взяли другую фамилию?

– Мне не хотелось, чтобы кто-то, услышав мое имя, вспоминал о Деборе Самсон.

Он медленно кивнул, задумавшись.

– Мы больше не будем об этом говорить, – сказал он.

– Очень хорошо, сэр.

– Если все вскроется, я стану отрицать, что знал что-то. Вы сами будете улаживать последствия…

– Конечно. Как и делала всю жизнь, – перебила я.

– Я не смогу вас защитить. Вы должны это понять.

– Меня никто никогда не защищал, генерал.