тем холоднее".

x x x

     Сатирик Милонов пришел однажды к Гнедичу пьяный, по своему обыкновению,

оборванный и  растрепанный.  Гнедич  принялся  увещевать  его.  Растроганный

Милонов заплакал и, указывая на небо, сказал: "Там, там найду я  награду  за

все мои страдания..." "Братец, - возразил ему Гнедич, - посмотри на  себя  в

зеркало: пустят ли тебя туда?"

x x x

     Об арапе графа С **. У графа С ** был арап, молодой и статный  мужчина.

Дочь его от него родила. В городе о том узнали вот по какому случаю. У графа

С ** по субботам раздавали милостыню. В назначенный  день  нищие  пришли  по

своему обыкновению. Но швейцар прогнал их, говоря сердито: "Ступайте  прочь,

не до вас. У нас графинюшка родила арапчинка, а вы лезете за милостыней".

x x x

     Лица, созданные Шекспиром,  не  суть,  как  у  Мольера,  типы  такой-то

страсти, такого-то порока; но существа живые, исполненные  многих  страстей,

многих пороков; обстоятельства развивают перед зрителем их  разнообразные  и

многосторонние характеры. У Мольера скупой  скуп  -  и  только;  у  Шекспира

Шайлок скуп, сметлив, мстителен, чадолюбив,  остроумен.  У  Мольера  лицемер

волочится за  женою  своего  благодетеля,  лицемеря;  принимает  имение  под

сохранение, лицемеря; спрашивает стакан воды, лицемеря. У  Шекспира  лицемер

произносит судебный приговор с тщеславною  строгостию,  но  справедливо;  он

оправдывает  свою  жестокость  глубокомысленным  суждением  государственного

человека; он обольщает невинность  сильными,  увлекательными  софизмами,  не

смешною смесью набожности и волокитства. Анжело лицемер  -  потому  что  его

гласные действия противуречат  тайным  страстям!  А  какая  глубина  в  этом

характере!

     Но нигде, может быть, многосторонний  гений  Шекспира  не  отразился  с

таким многообразием, как в Фальстафе, коего пороки, один с другим связанные,

составляют забавную, уродливую цепь, подобную древней  вакханалии.  Разбирая

характер Фальстафа, мы  видим,  что  главная  черта  его  есть  сластолюбие;

смолоду, вероятно, грубое, дешевое волокитство было первою для него заботою,

но ему уже за пятьдесят, он растолстел, одрях;  обжорство  и  вино  приметно

взяли верх над Венерою.  Во-вторых,  он  трус,  но,  проводя  свою  жизнь  с

молодыми повесами,  поминутно  подверженный  их  насмешкам  и  проказам,  он

прикрывает свою трусость дерзостью уклончивой и насмешливой. Он хвастлив  по

привычке и по расчету.  Фальстаф  совсем  не  глуп,  напротив.  Он  имеет  и

некоторые привычки человека, изредка видавшего хорошее общество. Правил  нет

у него никаких. Он слаб, как баба. Ему нужно  крепкое  испанское  вино  (the

sack), жирный обед и деньги для своих любовниц; чтоб достать их, он готов на

все, только б не на явную опасность.