попался?.." - "Из состраданья к человечеству", - отвечал добрый Костров.

x x x

     Граф К. Разумовский был в заговоре 1762  г.  Исполнение  было  ускорено

изменою  одного  из  сообщников.  Екатерина  уже  бежала  из  Петергофа,   а

Разумовский еще ничего не знал. Он был дома. Вдруг слышит, к нему  стучатся.

"Кто там?" - "Орлов, отоприте". Алексей  Орлов,  которого  до  тех  пор  гр.

Разумовский не видывал, вошел и объявил, что Екатерина в Измайловском полку,

но что полк, взволнованный двумя офицерами (дедом моим Л. А. Пушкиным  и  не

помню кем еще), не хочет ей присягать. Разумовский взял пистолеты в карманы,

поехал в фуре, приготовленной для посуды, явился в полк и увлек его. Дед мой

посажен был в крепость, где и сидел два года.

x x x

     Славный  анекдот  об  указе,  разорванном  князем  Яковом   Долгоруким,

рассказан у Голикова ошибочно и не вполне. Долгорукий после дерзкого  своего

поступка уехал домой из сената. Государь, узнав обо всем, очень  прогневался

и приехал к нему. Князь Яков стал перед ним на колени и просил  помилования.

Государь, побранив его, стал с ним рассуждать о сущности разорванного указа.

Долгорукий изложил ему свое мнение. "Разве не мог ты то же самое сказать,  -

заметил ему Петр, - не раздирая моего указа?" - "Правда  твоя,  государь,  -

отвечал Долгорукий, - но я знал, что если  я  его  раздеру,  то  уже  впредь

таковых подписывать не станешь, жалея мою старость и усердие". - Государь  с

ним помирился, но, приехав  к  себе,  приказал  царице,  которая  к  князьям

Долгоруким была особенно милостива, призвать князя Якова и присоветовать ему

на другой день при всем сенате  просить  прощения  у  государя.  Князь  Яков

начисто отказался. На другой день он, как ни в чем  не  бывало,  встретил  в

сенате государя и более чем когда-нибудь его оспоривал. Петр,  видя,  что  с

ним делать нечего, оставил это дело и более о том уже не упоминал.

     (Слышал от кн. А. Н. Голицына.)

x x x

     Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает  с  нею  говорить  о

предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия,  то

в ее глазах он тотчас обличает свое незнание женщин. В самом деле: не смешно

ли почитать женщин, которые так  часто  поражают  нас  быстротою  понятия  и

тонкостию чувства и разума, существами  низшими  в  сравнении  с  нами!  Это

особенно странно в России, где царствовала Екатерина II и где женщины вообще

более просвещены, более читают, более следуют за  европейским  ходом  вещей,

нежели мы, гордые бог ведает почему.

x x x

     Гете имел  большое  влияние  на  Байрона.  Фауст  тревожил  воображение

Чильд-Гарольда. Два раза Байрон пытался бороться с  великаном  романтической

поэзии - и остался хром, как Иаков.