давно уж будут на небесах".

x x x

     Кречетников, при возвращении своем из  Польши,  позван  был  в  кабинет

императрицы. "Исполнил ли ты мои такие приказания?" - спросила  императрица.

"Нет, государыня", - отвечал Кречетников. Государыня вспыхнула.  "Как  нет!"

Кречетников стал излагать причины, не дозволившие ему  исполнить  высочайшие

повеления. Императрица его  не  слушала;  в  порыве  величайшего  гнева  она

осыпала его  укоризнами  и  угрозами.  Кречетников  ожидал  своей  погибели.

Наконец императрица умолкла  и  стала  ходить  взад  и  вперед  по  комнате.

Кречетников стоял ни жив ни мертв. Через несколько  минут  государыня  снова

обратилась к нему и сказала уже гораздо тише: "Скажите же мне, какие причины

помешали  вам  исполнить  мою  волю?"  Кречетников  повторил  свои   прежние

оправдания. Екатерина, чувствуя его справедливость, но не желая признаться в

своей вспыльчивости, сказала ему с видом совершенно успокоенным:  "Это  дело

другое. Зачем же ты мне тотчас этого не сказал?"

     (Слышал от гр. Вельгорского.)

x x x

     Французские принцы имели  большой  успех  при  всех  дворах,  куда  они

явились. Были, однако ж, с их стороны некоторые промахи: они сыпали деньги и

дорогие подарки; в Берлине старый принц Витгенштейн сказал Брессону, который

хвастался их расточительностью: "Mais, mon cher M-r Bresson,  ce  n'est  pas

convenable du fout; vos princes sont de la Maison de Bourbon et non  pas  de

la maison Rotschild" {1}.

     (Слышал от гр. Вельгорского.)

     * * * Июнь 1836.

     Голландская королева, женщина с умом замечательным  и  резким,  сказала

принцу Орлеанскому на бале: "J'avais des projets hostiles pour vous". -  "Et

quoi donc, madame?" - "Je voulais paraitre inondee  de  fleurs  de  lys".  -

"Madame, - отвечал принц, - croyez que j'aurais donne  tout  mon  sang  pour

avoir le droit de porter cet embleme" {1}.

x x x

     1836, июнь.

     Генерал Раевский был насмешлив  и  желчен.  Во  время  турецкой  войны,

обедая у главнокомандующего  графа  Каменского,  он  заметил,  что  кондитор

вздумал выставить графский вензель на крылиях мельницы из сахара,  и  сказал

графу какую-то колкую шутку. В тот же день Раевский был  выслан  из  главной

квартиры. Он сказывал мне, что Каменский был  трус  и  не  мог  хладнокровно

слышать ядра; однако под какою-то крепостию он видел Каменского,  вдавшегося

в опасность. Один из наших генералов, не пользующийся блистательной  славою,

в 1812 году взял несколько пушек, брошенных неприятелем, и выманил  себе  за

то награждение.