Государь не хотел принять Каннинга (Strangford), потому что, будучи  великим

князем, имел с ним какую-то неприятность.

     26 мая был я на пароходе и провожал Мещерских, отправляющихся в Италию.

     На другой день представлялся великой княгине. Нас было человек 8, между

прочим Красовский (славный цензор). Великая княгиня спросила его: "Cela doit

bien vous ennuyer d'etre oblige de lire tout ce qui parait" -  "Oui,  V.  A.

I., - отвечал он, - la litterature actuelle est si detestable que  c'est  un

supplice"24). Великая княгиня скорей от него  отошла.  Говорила  со  мной  о

Пугачеве.

     Вчера вечер у Катерины Андреевны.  Она  едет  в  Тайцы,  принадлежавшие

некогда Ганнибалу, моему прадеду. У ней был Вяземский, Жуковский и Полетика.

- Я очень люблю Полетику. Говорили много о Павле  I-м,  романтическом  нашем

императоре.

     3-го июня обедали мы у Вяземского: Жуковский, Давыдов и Киселев.  Много

говорили об его правлении в Валахии. Он, может, самый замечательный из наших

государственных людей, не исключая Ермолова, великого шарлатана.

     Цари уехали в Петергоф.

     Вечер у Смирн.; играл, выиграл 1200 р.

     Генерал Болховской хотел писать свои записки (и даже начал их; некогда,

в бытность мою в Кишиневе, он их мне читал). Киселев сказал  ему:  "Помилуй!

да о чем ты будешь писать? что  ты  видел?"  -  "Что  я  видел?  -  возразил

Болховской. - Да я видел такие вещи, о которых никто  и  понятия  не  имеет.

Начиная с того, что я видел голую .... государыни" (Екатерины II-ой, в  день

ее смерти).

     Гр. Фикельмон очень болен. Семья его в большом огорчении.  Elisa  им  и

живет.

     19 числа послал 1000 Нащокину. Слава богу!  слухи  о  смерти  его  сына

ложны.

     Тому недели две получено здесь  известие  о  смерти  кн.  Кочубея.  Оно

произвело сильное действие; государь был неутешен. Новые  министры  повесили

голову. Казалось, смерть такого ничтожного человека не должна  была  сделать

никакого  переворота  в  течении  дел.   Но   такова   бедность   России   в

государственных людях, что и Кочубея некем заменить!  Вот  суждение  о  нем:

C'etait un  esprit  eminemment  conciliant;  nul  n'excellait  comme  lui  a

trancher  une  question  difficile,  a  amener  les  opinion  a  s'entendre,

etc...25) Без него Совет иногда превращался только что не в драку,  так  что

принуждены были посылать за ним  больным,  чтоб  его  присутствием  усмирить

волнение. Дело в том, что он был человек хорошо воспитанный, - и это  у  нас

редко, и за то спасибо. О Кочубее сказано:

     Под камнем сим лежит граф Виктор Кочубей.

     Что в жизни доброго он сделал для людей,

     Не знаю, черт меня убей.

     Согласен; но эпиграмму припишут мне,  и  правительство  опять  на  меня

надуется.