дворяне. Сколько ж их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а  кажется

много. Говоря о старом дворянстве, я сказал: "Nous, qui sommes,  aussi  bons

gentilshommes que l'empereur et vous... etc"31).  Великий  князь  был  очень

любезен и откровенен. "Vous etes bien de votre famille, - сказал я ему: tous

les Romanof sont revolutionnaires et niveleurs"32). - "Спасибо: так ты  меня

жалуешь в якобинцы! благодарю, voila une  reputation  que  me  manquait"33).

Разговор обратился к воспитанию, любимому предмету его высочества.  Я  успел

высказать ему многое. Дай бог, чтобы слова мои произвели хоть каплю добра!

     Ценсор Никитенко на обвахте под арестом, и вот по какому случаю: Деларю

напечатал в "Библиотеке" Смирдина перевод оды В. Юго,  в  которой  находится

следующая глубокая мысль: Если-де я был бы богом, то я бы отдал свой  рай  и

своих ангелов за поцелуй Милены или Хлои. Митрополит (которому досуг  читать

наши бредни) жаловался государю, прося  защитить  православие  от  нападений

Деларю и Смирдина. Отселе буря. Крылов сказал очень хорошо:

     Мой друг! когда бы был ты бог,

     То глупости такой сказать бы ты не мог.

     Это все равно, заметил он  мне,  что  я  бы  написал:  когда  б  я  был

архиерей, то пошел бы во всем облачении плясать французский кадриль.  А  все

виноват Глинка (Федор). После его ухарского псалма,  где  он  заставил  бога

говорить языком Дениса Давыдова, ценсор подумал,  что  он  пустился  во  все

тяжкое...

     Псалом Глинки уморительно смешон.

     1835

     8 января. Начнем новый год злословием, на счастие...

     Бриллианты и дорогие каменья были еще недавно в низкой цене. Они никому

не  были  нужны.  Выкупив  бриллианты  Наталии  Николаевны,   заложенные   в

московском ломбарде, я принужден был их  перезаложить  в  частные  руки,  не

согласившись продать их за  бесценок.  Нынче  узнаю,  что  бриллианты  опять

возвысились. Их требуют в кабинет, и вот по какому случаю.

     Недавно государь приказал князю Волконскому принести к нему из кабинета

самую дорогую табакерку. Дороже не нашлось, как в 9000 руб. Князь Волконский

принес табакерку. Государю показалась она довольно бедна. - "Дороже нет",  -

отвечал Волконский. "Если так, делать нечего, - отвечал государь: - я  хотел

тебе сделать подарок, возьми ее себе". Вообразите себе рожу старого  скряги.

С этой  поры  начали  требовать  бриллианты.  Теперь  в  кабинете  табакерки

завелися уже в 60 000 р.

     Великая княгиня взяла у меня "Записки" Екатерины II и сходит от  них  с

ума.

     6-го умерла С. М. Смирнова, милая молодая девушка.

     В конце прошлого года свояченица моя ездила в моей  карете  поздравлять

великую княгиню. Ее лакей повздорил со швейцаром. Комендант Мартынов посадил

его на обвахту, и Катерина Николаевна принуждена была без шубы ждать 4  часа

на подъезде.